Ядовитые розы

— Моя душа знает твою, Билли, — пробормотал Ретт мне в губы, когда мы наконец отстранились, чтобы глотнуть воздуха. — Мы занимались музыкой в нашей прошлой совместной жизни, я это знаю.

Вспышка чистой радости озарила мои внутренности. Прошло много времени с тех пор, как люди

не замечали

моей эксцентричности, странного взгляда на мир и мыслей о моей любви к музыке и жизни. В последний раз это были Джейс и Анджело, и боль от того все еще преследовала меня по сей день.

Ретт открыл новую часть моей души, и я была одновременно взволнована и напугана тем, что это означало для моего будущего.

Его глаза скользили по моим чертам лица, как будто он пытался разгадать внутреннюю работу моего разума, и поскольку я почти перестала думать на минуту, я была единственной, кто приподнялся выше и прижался своим ртом к его рту. На этот раз поцелуй был более интенсивным, Ретт взял контроль за считанные секунды, его язык требовал проникновения, которое я охотно ему дала.

Когда его пальцы обхватили мои бедра, ему потребовалась доля секунды, чтобы изменить мое положение так, чтобы я оседлала его бедра. Это произошло так быстро, что у меня на мгновение закружилась голова, или, может быть, просто он поцеловал меня так, словно я была единственной женщиной в мире.

Мы все заслуживали таких поцелуев. От которых кружилась голова, слабели колени, и… Ну, другие части моего тела определенно гудели. Мои бедра начали тереться о твердую длину подо мной, руки Ретта – все еще на моей талии – прижались к моей коже, и я действительно надеялась почувствовать больше этой силы на своей обнаженной плоти.

В том, как он прикасался ко мне, было что-то такое, что заставляло меня задыхаться от желания и жаждать большего. Ретт сдерживался, а я была так готова к тому моменту, когда он полностью раскроется.

Его уверенные прикосновения продолжались, когда он провел руками по моим бедрам, а поскольку на мне была только его толстовка и трусики, у него был полный доступ к моему центру. Его пальцы скользнули по уже увлажнившейся промежности, и от его прикосновения моя киска сжалась. Жаждущая сучка, какой она и была, мы были готовы наброситься на член Ретта и хорошенько его оттрахать.

Только это был тур-автобус, и сзади кто-то спал. Что-то подсказывало мне, что секс с Реттом будет шумным, полным приключений занятием, так что нам снова придется довольствоваться прелюдией.

Когда его пальцы скользнули по центру моего лона, проникая сквозь тонкую ткань стрингов, я приглушенно застонала, уткнувшись в его футболку, когда я прижалась к нему. К смешку Ретта примешался тихий стон, и, как будто он не мог ничего с собой поделать, он дернул мои трусики в сторону и грубо скользнул двумя пальцами внутрь меня.

Мое тело было более чем готово, принимая его предложение, когда я насаживалась на его руку, как будто это был мой любимый гребаный дилдо. Черт, да ни один дилдо не сравнится с грубой кожей его пальцев, сильными движениями и идеальным положением, которое выбрал Ретт. Он тут же согнул пальцы, чтобы достать до моей точки G, и я чуть не закричала от волны удовольствия, прокатившейся до самых кончиков пальцев.

Мурашки пробегали по моему телу с каждым движением его пальцев, и я была такой влажной, что это больше не было беззвучным занятием, звук того, как он

трахает

меня пальцем, был слышен нам обоим…

Надеюсь, больше никто в автобусе этого не слышал.

Губы Ретта скользнули по моему подбородку и шее, остановившись чуть выше выреза худи. В то же время я использовала мышцы бедер, чтобы приподнять свое тело немного выше, чтобы предоставить ему еще больший доступ к киске. Не то чтобы ему его не хватало, но под этим углом его пальцы вошли в меня глубже, и я, черт возьми, потеряла голову, дергаясь бедрами ему навстречу.

Оргазм был близок; я могла бы сорваться через край в любой момент, но, как жадная сучка, какой я и была, я старалась растянуть его как можно дольше.

Но Ретт был слишком хорош, чтобы позволить мне долго наслаждаться этим удовольствием. Еще два толчка, и спирали в моем животе достигли своего пика, и когда он присосался к моему горлу, из меня вырвался тихий вскрик.

По какой-то причине, когда оргазм взорвался, моя киска сильно сжалась вокруг пальцев Ретта, я обнаружила, что мои глаза распахнулись, чтобы встретиться взглядом с Грейсоном.

Он стоял на стыке коридора и гостиной в автобусе, без рубашки, выставив напоказ свои твердые, широкие мышцы. Выражение его лица было непроницаемым, и большинство людей подумали бы, что происходящее его не тронуло, но я видела, какими темными и грозовыми стали его серые глаза. Они обжигали меня, сверля мою гребаную душу – скольких рок-звезд я знала в своей прошлой жизни? – и я не смогла сдержать крика. Что-то во взгляде Грейсона, прожигающем меня, в то время как руки Ретта разрушали мое тело, заставило меня кончить сильнее, чем за очень долгое время.

Ретт ненадолго вернул мое внимание, когда поднял голову и замедлил движение пальцев внутри меня, и к тому времени, когда я снова подняла глаза, Грейсона уже не было.

На мгновение я задумалась, не почудилось ли мне все это.

Черт возьми, у меня были серьезные неприятности, и на этот раз они не имели никакого отношения к Анджело и его кровожадной семье.