Ядовитые розы

Глава 48

БИЛЛИ

Несмотря на мою первоначальную панику, когда я увидела, что целую Ретта по всему Instagram, вторая туфля так и не упала. По крайней мере, до конца той ночи. Все решили, что настроение испортилось настолько, что можно пропустить их обычные афтепати, и мы все рано отправились в автобус. Это означало, что конвой может отправиться раньше и доставить нас к следующей запланированной остановке группы перед Нью-Йорком.

Вернуться в дорогу было облегчением. С каждой милей, отделявшей меня от Сиены, мои шансы на побег увеличивались.

Ретт, казалось, почувствовал, что я паникую внутри, поэтому он просто прижал меня к себе прямо в одежде, пока автобус вез нас к следующему пункту назначения. Когда я проснулась ранним утром, потребовалась минута, чтобы рассеялось замешательство по поводу того, где я нахожусь. Потом, когда я вспомнила, я была озадачена, почему не сплю, учитывая, что мы заснули только после полуночи.

Я была одна. Должно быть, это меня и разбудило... Ретт встал раньше меня.

Обеспокоенная, я выскользнула из кровати и поежилась. Одна из его толстовок валялась на полу, поэтому я схватила ее, прежде чем тихо выскользнуть из спальни. На всех койках было тихо, занавески были задернуты. Когда я проходила мимо, с одной из них донесся негромкий храп, и я улыбнулась, гадая, кто храпит.

Ретт развалился на маленьком диванчике в гостиной автобуса, положив гитару на колени и надев наушники. Его пальцы перебирали струны, но автобус не наполнялся звуками. Я догадалась, что это объясняло наличие наушников.

Он сделал паузу, чтобы записать что-то в раскрытом блокноте на столе, затем поднял глаза и увидел, что я приближаюсь.

— Эй, красавица Торн, — прошептал он с усмешкой, — присоединяйся ко мне.

Чертовски желая, чтобы моей отчаянной потребности быть рядом с ним не было, я заставила себя двигаться медленнее. Но это было маленькое пространство, и через несколько секунд я уже сидела справа от него. Когда наши тела соприкоснулись, некоторые из темных эмоций поселились у меня внутри, и я отказывалась анализировать причину этого. Или что я могла бы выстрадать, когда мы доберемся до Нью-Йорка и мне придется уехать.

Что бы ни говорил Ретт, у меня не было другого выхода, кроме как исчезнуть. Не только ради их безопасности, но и из-за Джейса. Я не смогу долго проходить с ним через это, и я не стану причиной распада этой группы.

Это был не тот грех, который я бы взяла на себя. Не тогда, когда я уже взяла на себя слишком много.

Ретт, то ли почувствовав мое плохое настроение, то ли желая закончить начатое, ничего не сказал, продолжая бренчать на гитаре. Находясь так близко, я могла уловить слабые вибрации, и когда я погрузилась в его тепло, спокойствие медленно вливалось в меня. Бренчание за бренчанием, аккорд за аккордом. Я даже не могла слышать, что он играл, но что бы это ни было, оно проникло в мою душу.

Должно быть, в какой-то момент мои глаза закрылись, и я даже не осознала этого, пока не почувствовала мягкое прикосновение его губ к моей щеке. Когда я подняла ресницы, меня встретил взрыв темно-зеленого цвета. Его пристальный взгляд был прикован к моему, гитара лежала на маленьком столике, и теперь я полностью завладела его вниманием.

В глазах Ретта огонь горел по-другому. Его пламя было не таким ярким, как у Джейса, но, когда оно разгоралось, жар был таким же опасным. Таким же манящим.

— Ты закончил свою песню? — прохрипела я, прежде чем попыталась прочистить горло.

Улыбка Ретта была медленным изгибом полных губ, и, черт возьми, песня исчезла из моей головы только для того, чтобы ее заменили воспоминания о нашем времени в спальне. Несмотря на яд Джейса, мы еще не занимались сексом, но я была чертовски готова узнать, на что это будет похоже с Реттом.

— Еще в работе, — сказал он голосом ниже обычного, возможно, чтобы не беспокоить остальных в автобусе, а может быть, потому, что он чувствовал то же, что и я. Я понятия не имела, почему, когда вожделение… нужда… желание наполняло твою грудь, оно также доходило до горла, пока ты не чувствовал, что не можешь говорить или дышать.

— Как давно мы знаем друг друга, Билли Беллероуз? — Спросил меня Ретт, и на его лице промелькнуло что-то похожее на неуверенность или замешательство. — Как это может длиться всего несколько дней, когда кажется, что меня никогда не существовало, пока мы не встретились.

Это было банально, как у рок-звезды, но искренность в его взгляде, глубина эмоций в его голосе убрали все – мозоли, которые могли быть в этом заявлении. И он был прав.

— Ты веришь в родственные души? — Я спросила его, прежде чем успела подумать об этом.

Его глаза расширились, и я поспешила продолжить, потому что это было слишком глубоко для людей, которые, как уже говорилось, знали друг друга всего несколько дней. — Я не имею в виду,

что существует одна настоящая любовь и только одна для тебя во

всей

вселенной

. — Мои слова вырывались из меня путано и спутанно. — Я имею в виду, что души жили раньше, и в прошлых жизнях были люди, которые значили для них все. Более одного человека. Если они находят этих людей в следующей жизни, это может ощущаться так, будто они знали их вечно. Ты когда-нибудь задумывался, почему это так ощущается?

Срань господня, мне нужно было заткнуться нахуй прямо сейчас.

В течение нескольких секунд я тяжело дышала, пока трясла головой, пытаясь прояснить запутанную паутину своих мыслей и эмоций. Прежде чем я успела выйти из себя еще больше, руки Ретта опустились на мои щеки, окутывая мое лицо своим теплом, и он поцеловал меня. Достаточно сильно, чтобы у меня вырвался тихий стон прямо перед тем, как он смягчил его, исследуя мой рот своим.

Его руки скользнули по моему затылку в волосы, запутываясь и напрягаясь, чтобы притянуть меня ближе, даже когда поцелуй стал глубже. Я потеряла всякое представление о времени и местоположении. Мне было все равно, где мы были или что происходило за пределами этого пространства, пока Ретт не переставал целовать меня.

Его губы были теплыми, и на вкус он слегка напоминал ириску. Я знала, что он иногда перекусывал маленькими леденцами, чего, как он думал, никто другой не замечал, что он их припрятывал, и я должна была догадаться, что это было то, что он ел до того, как я вышла из комнаты. Вкус в сочетании с Реттом вызвал у меня желание открыть свою собственную гребаную заначку с маленькими сладостями.