Ядовитые розы

Флоренс внимательно посмотрела на меня, явно пытаясь понять, не сарказм ли это, но в моем голосе невозможно было скрыть ни искреннего восхищения, ни восторга. — Здесь тоже так много всего, — добавила я, понизив голос, избавляясь от той мультяшной интонации, будто у меня над головой висит облачко с надписью "взволнована".

Она, наконец, усмехнулась, прежде чем схватить меня за руку и практически притянуть к себе. — Я после выступлений всегда зверски голодная. Мы сжигаем кучу калорий – танцуем, поем, играем на инструментах под всеми этими прожекторами. Так что это моя версия мини-буфета – а это мой любимый способ поесть.

Моим любимым способом есть было что-нибудь не из отходов, но я не собиралась говорить это вслух. Без сомнения, она подумала бы, что я пытаюсь вызвать сочувствие.

— Спасибо, Флоренс, — сказала я вместо этого. — Выглядит потрясающе.

Она повернулась, чтобы еще раз посмотреть на меня, и я начала понимать, почему она так популярна в «Беллероуз». У нее был пронзительный взгляд, который каким-то образом смотрел прямо сквозь тебя, но в то же время заставлял тебя чувствовать себя ее лучшим другом.

Это было странно, но мне вроде как понравилось.

— Зови меня Фло, — сказала она, пряча от меня взгляд. — Все мои друзья так зовут.

Я кивнула, не понимая, какого черта у меня перехватило горло, как будто мне только что подарили щенка. Вот насколько печальной была моя жизнь, что простого акта дружбы было достаточно, чтобы довести меня до слез.

К счастью, еда оказалась отличным отвлечением: Фло с энтузиазмом накинулась на нее, и я последовала ее примеру. Я наблюдала, как она накладывает все на крекер – сначала соус, потом сыр и мясо – и съедает это, словно маленький бутерброд.

Мы не спеша пробовали разные блюда и в основном сосредоточились на еде, а не на разговоре. Но тишина не была неловкой.

— Итак, каковы твои планы, когда ты доберешься до Нью-Йорка? — спросила Фло, жуя кусочек яблока, а в руке уже держала следующий, готовый отправиться в рот, как только она проглотит первый. Для такой миниатюрной девушки она ела удивительно много.

— Сам город для меня слишком дорогой, чтобы в нем останавливаться, — сказала я, зная это даже без проверки. — Я отправлюсь в отдаленный район с достаточным населением, чтобы слиться с толпой, и достаточным количеством рабочих мест, где не требуют удостоверения личности или социального обеспечения. Это может занять несколько дней, но я что-нибудь найду. Я всегда нахожу.

— Ты действительно думаешь, что Анджело стал бы преследовать тебя через половину Америки? Я имею в виду, зачем ему так напрягаться? — В ее голосе не было особого скептицизма, но я видела ее замешательство.

Играя с сушеным абрикосом, я начала разрывать его между пальцами, аппетит у меня пропал. — Надеюсь, что нет, но я не буду его недооценивать. У нас тоже неоднозначная история, и я не уверена, что на этот раз он просто позволит мне уйти. Или его семья. Они могущественны, и Ангел был не единственным, кто видел меня той ночью.

Мое прозвище для него сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить, и я сглотнула горечь воспоминаний о тех днях, когда у меня были его любовь и защита. Как и с Джейсом, назад к тем более счастливым временам дороги не было. Никто из нас больше не был теми невинными людьми. И речь вовсе не о сексуальной невинности… нет, совсем не об этом. Невинными были наши души – без пятен и шрамов, которые мы теперь все носили.

Как и в случае с Реттом, не все мои шрамы были видны.

— Мы поможем всем, чем сможем, — сказала Фло, отрывая меня от мрачных мыслей. — Ты не обязана все делать в одиночку. Сомневаюсь, что Ретт вообще позволил бы тебе сделать это одной. — Когда она наклонилась и взяла еще еды, прозвучало так, будто она пробормотала: — Или вообще отпустил бы тебя.

Решив ответить так, как будто я правильно ее расслышала, я на этот раз была абсолютно честна. — Я бы хотела остаться здесь, в защитных объятиях «Беллероуз». Ретт был прав, когда сказал, что вы, возможно, одни из немногих людей в этой стране, которые могут оставаться вне контроля семьи Риччи. Но… — Я пожала плечами и глубоко вздохнула. — Я не могу так поступить со всеми вами. Не с Джейсом или Реттом, которые, вероятно, будут ежедневно выбивать дерьмо друг из друга. Или все остальные из вас, которые могут оказаться в опасности из-за меня. Я не святая, но даже я не смогла бы жить с чувством вины, если бы кто-то из вас пострадал из-за меня.

Фло отмахнулась от меня. — Девочка, мы «Беллероуз». Мы живем всей этой драмой, и у нас до черта охраны. Тебе следует хотя бы подумать об этом...

— Флоренс, — жалобный рык оборвал ее на полуслове. — Что, черт возьми, ты делаешь?

Оживление на ее лице немного угасло, когда Том, спотыкаясь, вошел в кухню в одних спортивных штанах, демонстрирующих его худощавую фигуру. Какого черта такая классная цыпочка, как Фло, связалась с таким гребаным неудачником, было выше моего понимания, но я не собиралась судить.

Тогда Фло поднялась со своего места и выскочила из кабинки. — А теперь я возвращаюсь в постель, — торопливо сказала она ему, прежде чем одарить меня последней улыбкой. Она взяла ублюдка Тома за руку и повела его к койкам, оставив меня наедине с половиной подноса с закусками и кучей противоречивых чувств.

Только взглянув на часы на стене, я увидела, что нахожусь здесь почти час. Мы должны были прибыть к месту назначения еще через час, и я поняла, что… Мне была спокойно.

Время, проведенное с Реттом, а затем с Фло, отчасти смягчило ту травму, которая всегда бурлила внутри.

Я просто хотела, чтобы она не заговаривала о том, чтобы остаться, потому что я не могла позволить себе надеяться на это.

Мое будущее было не здесь, с «Беллероуз», каким бы правильным это ни казалось.