Не в этой жизни

Глава четвертая

«Чертов извращенец!» — мысленно обозвал я сам себя, вызвав к себе в кабинет начальника службы безопасности. Уверен, именно так скажет и Лиза, только уже вслух, глядя в глаза и не стесняясь, когда узнает, что я задумал. А задумал я непотребное.

Взять несговорчивую даму — Ирину — под тотальный контроль, но без ее ведома. Чувствую себя подростком, планирующим тайком пролезть к окнам женского общежития.

На столе, прямо перед моим носом, лежали распечатки экспертизы профилей ДНК двенадцати детей. Детей, которые появились на свет благодаря донорскому материалу, который хранился в той самой клинике, где и мой.

В целом эти бумажки мне были уже не нужны. Еще до того, как курьер из бюро доставил их в мой офис, я получил не только их, но и сравнительную экспертизу с моим ДНК в электронном виде. Совпадений нет никаких. Конкретно к этим малышам я не имею никакого отношения.

Затевая эту эпопею с розыском, кому именно перепал мой генетический материал, я сам не понимал, что в результате меня устроит больше — уверенность, что оплошность клиники не повлекла за собой результативной процедуры, или что в этом мире появилось мое продолжение? Маленький человечек с еще наивными, широко открытыми глазами, взирающий на окружающий мир…

— Прочь! — встряхнул я головой, приказывая самому себе не погружаться в болото подобных мыслей.

Одиночество никогда не было для меня проблемой. Наоборот, я из тех, кто с кайфом проводит время в собственных мыслях. Меня не тяготит отсутствие рядом со мной кого бы то ни было на постоянной основе. Всегда хватало регулярных, но непродолжительных встреч с друзьями и близкими. Почему же этот скандал вокруг клиники выбил меня из колеи? Почему еще совершенно не подтвержденное существование моего ребенка образовало не просто белое пятно в душе, которое хочется заполнить, а самую настоящую ноющую рану?

Поморщившись, я отогнал от себя ненужные размышления. Никогда не видел смысла в эмоциональном подходе к решению ситуаций. Но, как оказалось, в железобетонной броне тоже бывают трещины. Сфера жизни, в которой все хладнокровность и рациональность разносятся в труху учащающимися ударами сердца.

По факту двенадцать женщин из пятнадцати возможных обрели радость материнства при помощи вполне добросовестных доноров, к коим я себя, конечно, не относил. На этом моменте мне могло бы стать легче. Напряжение последних недель, что я пытался разобраться в ситуации, должно было отпустить. Если бы не еще три женщины. Одна проживала за пределами моей родины и в данный момент уже пошла на сделку, ждем лишь результат. А вот последние две — проблемные. Обе несговорчивые, но каждая по-своему.

Короткий двойной стук по массиву тяжелой двери в мой кабинет оповестил, что прибыл начальник службы безопасности. Немногие могли вот так — минуя секретаря — входить ко мне. Коджо один из этих немногих, и это его фирменный стук.

Светлая дверь модного нынче цвета «грейндж» распахнулась, и в проеме появился приветственно улыбающийся Коджо. Впрочем, если заранее не знать, что это обнажение белоснежных клыков является дружелюбной улыбкой, можно словить паническую атаку даже психически здоровому человеку.

— Проходи, разговор долгий, — кивком головы указал я ему на кресло.

— У меня пятнадцать минут, — тут же обозначил мне рамки этот темнокожий засранец.

Глобально он, конечно, является моим наемным работником и вроде бы обязан играть по моим правилам. Но вот на практике… Он отвечает головой за мою безопасность, готов в любую секунду прикрыть, даже если это будет стоить ему жизни. Но дает гарантии, только если я буду выполнять все его рекомендации. Так что на практике Коджо берет мое расписание, и дальше во всех перемещениях я полностью доверяюсь его опыту.

Коджо родом из Ганы, вполне благополучной по африканским меркам страны. Такая себе чернокожая Швейцария. Страны, в которой зачастую можно встретить нищий сброд с европеоидными чертами. Прямо страна из Зазеркалья.

— Я буду краток, — с ухмылкой заверил я собственного сотрудника, чьи компетенции в коммуникабельности и соблюдение субординации вызывали вопросики не только у меня.

Но я привык к манере общения Коджо так же быстро, как и к его грозному виду почти двухметрового гризли с искрометной улыбкой в виде звериного оскала.

— Ознакомься, две задачи, обе по твоим меркам уровня сложности на троечку, — указательным жестом ткнул я в гостевой монитор, вмонтированный в стеклянную столешницу.

На экране перед Коджо были две фотографии. Две оставшиеся женщины, которые потенциально могли выносить моего ребенка, сами о том не подозревая.

— Аллу Уткину поручи кому-то из ребят. Девица получила перевод денежных средств, но обязательства не выполнила. Требует личной встречи, дабы убедиться, что я действительно тот, за кого себя выдаю, — на этом моменте я невольно поморщился, пытаясь подобрать слова, чтобы не быть слишком резким, поясняя всю омерзительность подобных уловок женщин ради безлимитного кошелька.

— Я понял, — избавил меня от мучений Коджо, но тут же преминул подколоть: — Устранить? — лениво, почти невинно, поинтересовался мой профессиональный бодигард с хищным оскалом голодного бульдога.

— Ценю твое чувство юмора, Коджо. Оно вдохновляет… нет, скорее даже бодрит, — отрикошетил я, давно махнув рукой на своеобразные шутки этого добряка. — Вежливо убедить, что необходимо завершить свою часть сделки либо вернуть деньги. У Лизы возьми соглашение, которое подписала эта мадам, прежде чем получить средства. Там все написано. Деньги, как ты понимаешь, меня не волнуют, мне нужен результат по ДНК. Склоняйте в эту сторону мягко, но настойчиво.

— Понял. За шкирку и в бюро, — сложил пальцы Коджо в виде «ОК».

На это я лишь неопределенно повел плечом. Мне процесс исполнения не интересен, лишь итог.

— А эта? — перевел взгляд Коджо на фотографию Ирины Скворцовой. — Непохожа на охотницу за миллионерами.

В том-то и дело. Отправлял последнее сообщение в надежде, что риски здоровья собственного ребенка заставят эту змеюку вылезти из скорлупы. Но и это не помогло. В ответ я не получил ровным счетом ничего. Ноль. Зеро. Даже пресловутое «Да пошел ты!» было бы результативнее и перспективнее, чем непроницаемая стена игнора.

— Непохожа. Впервые в нашем заповеднике дичь не я, — произнес я, с удивлением обнаружив в своем голосе нотки сожаления.

С чего бы им взяться? Откуда вообще во мне вся эта эмоциональная каша в последнее время? Старею, что ли?