Страница 27 из 66
Я на секунду застываю. Вдох. Выдох. Не моя она. Никогда моей и не была.
Но сердце всё равно, сука, дёргается.
А вот это уже самая настоящая сентиментальная чушь, Зима. Разревись тут еще, блядь.
— Ну и? — хриплю.
— Старик, ты в курсе, что у нее есть дочь?
Вопрос Макса проходится по мне жестким нокаутом. Я почти чувствую характерную боль где-то в районе разбитой в хлам скулы.
Только вот я почему-то всё еще нахожусь в сознании. И рожа моя цела.
— В смысле?
— В прямом, каком же еще? У нее есть дочь. Малая совсем еще. Засекли их вот буквально пару часов назад. Подумал, что ты захочешь узнать об этом.
— Фото есть?
— Ага. Уже шлю.
— Ок. Давай потом еще созвонимся.
— Так мне сворачиваться или как?
— Пока ничего не меняй.
Сбрасываю вызов и на пару секунд тупо зависаю. Пялюсь куда-то сквозь пространство коридора и не могу собрать мысли в кучу.
Короткая вибрация в руке оповещает о том, что фото уже присланы.
Крепче сжимаю корпус смартфона, смаргиваю и напрочь забыв о спортивной сумке, которую нужно разобрать, прусь на кухню.
Мне нужно выпить. Несколько глотков, чтобы расслабить башку, иначе она точно взорвется.
Откладываю смарт на стол и роюсь в шкафах. У меня где-то здесь припрятано пару бутылок с элитным алкоголем.
Отвинчиваю крышку и наливаю в стакан. А у самого взгляд тянется к смартфону. Внутри зудит навязчивое чувство поскорей открыть папку и посмотреть на фотографии. Но я намеренно торможу.
Зима, сдрейфил что ли?
На этот мысленный вопрос ответ тоже не ищу. Намеренно.
Делаю несколько обещанных себе же глотков и со звоном отставляю стакан на стол. Хватит тянуть.
Дочь. Дочь. Дочь.
Дочь — это серьезно. Нет. Это ПИЗДЕЦ как серьезно.
Полька, ты стала матерью? И решила об этом умолчать?
Вспоминаю ее слова о том, что с доверием у нас всегда были проблемы. Я думал, это можно как-то вырулить, исправить. Она же выбрала переть до последнего.
— Сука.
Хватаюсь за бутылку. Сам не понимаю, что конкретно хочу сделать: плеснуть еще или разбить вдребезги. Прихожу к компромиссу и возвращаю бутылку на место.
Нажираться в хлам на сегодня не стоит у меня в приоритете. Я просто… устал. Дико.
Нарезаю пару кругов по кухне. Выпивка знакомо и мягко из-за небольшого количества ударяет в голову. Выдыхаю и всё же лезу в смартфон.
Фотографий немного, но достаточно, чтобы хорошо рассмотреть Полю с дочерью.
Сердце опять дёргается.
Они гуляют в элитном парке загородом.
Девочка всюду держит Полину за руку. Маленькая такая и красивая. Копия мамы.
Неосознанно провожу большим пальцем по экрану, очерчиваю контур маленькой пухлой щечки. Милый розовый костюмчик, высоко собранные два кудрявых хвостика.
У меня в груди почему-то мгновенно расползается какое-то неизвестное до этой секунды тепло. Оно странное. Чужое.
Это алкоголь, старик. Расслабься.
Пролистываю одну фотографию за другой. Останавливаюсь. Приближаю. Смотрю на ребенка с другого ракурса. Ищу даже самый крошечный признак схожести с Кудашевским.
Не нахожу.
Но и Симона на своего больного папашу не очень-то и похожа. И нигде не написано, что, кроме нее, у Кудашевского еще есть дети.
Поднимаюсь взглядом к лицу Поли. Она улыбается. Блядь. Я уже и забыл, какой красивой бывает, когда улыбается. Самому тоже вдруг улыбнуться хочется, потому что видно, что здесь Поля реально счастлива.
— Ну я же знаю, какая ты, — зло шепчу. — А ты меня в сомнения постоянно макаешь.
Щелкаю еще пару фотографий. Зависаю на той, где девочка взята крупным планом.
Нервно дергаю кадыком, пытаясь сглотнуть. Сердце опять опасно дёргается. Сигнализирует.
Я не разбираюсь в детском возрасте. Сколько ей? На трёхлетку тянет?
Это смешно, но я иду гуглить, как может выглядеть ребенок в три года. Всё, вроде бы, сходится.
Те несколько глотков алкоголя будто за секунду выветриваются из башки. Я больше не чувствую расслабленности. Устанавливаю рекорд по быстроте отрезвления, блядь.
Сроки совпадают.
Шумно выпускаю воздух и откладываю смартфон. Тру веки.
Догадка о том, что эта малая, которая похожа на куколку, может быть моей, бьет невидимым кулаком прямо в затылок. Внутри всё переворачивается. Меня швыряет от точки какого-то не совсем адекватного счастья в сторону дикой ярости и обиды.
Я могу всё понять, даже если понимать не хочу. Могу уйти в сторону и не навязывать свои принципы жизни. Могу не судить людей за их, мягко говоря, неоднозначные поступки. Все мы неидеальны. Жизнь неидеальна. Но блядь.
Умолчать о ребенке. Здесь мой лимит понятливости заканчивается.
Злость обдает жаром мою грудную клетку. Сжимаю руки в кулаки, сверлю напряженным взглядом давно погасший экран смартфона.
А может, не твоя, а, Вить?
Я не хочу гадать. Мне нужна конкретика.
Вспоминаю о выставке и договоре.
О том, чтобы ее отменить уже и речи быть не может.
Мне нужны дополнительные ниточки, за которые я буду удерживать Кудашевского. А раз так, то удерживать получится и Полину. Продолжать использовать Лану уже не вариант. Она явно хочет получить от меня большего, а мне большее с ней не нужно.
Поэтому несмотря на позднее время, звоню своим из отеля, чтобы уточнить кое-что по поводу выставки.
— Курирует ее сам Кудашевский или кто-то из его людей?
— Его… эм… девушка. Она всем заправляет.
А вот это уже интересно.
— Кто именно?
— Полина Бессонова.
— Хорошо. Я понял. Завтра подпишу договор и начнем работу. Спокойной ночи.
Хочешь ты меня, Поля, видеть или нет — вопрос вторичный. Теперь главное — чего хочу я. А я хочу знать, чья это дочь. И какого чёрта ты о ней умолчала.