Страница 105 из 107
Глава 89
Праздник продолжался до самого вечера.
Я не сразу поняла, кто успел накрыть длинные столы во дворе. Кажется, этим занимались девушки из монастыря вместе с людьми Уха. Рабочие отложили инструменты, кто-то принёс горячий хлеб, мясо, несколько больших кувшинов с напитками и столько пирогов, будто мы собирались отметить не открытие школы, а победу в войне.
Впрочем, для многих это и была победа.
Эстер долго разговаривала с теми, кто согласился преподавать. Мариэлла изучала будущую комнату для трав, требуя дополнительные полки и отдельное окно для просушки растений. Алек спорил с рабочими о том, насколько прочными должны быть двери в хранилище лекарств. Ух предлагал поставить возле входа двух своих людей, чтобы никто не пытался украсть инструменты, а Элтран уверял, что сам способен проследить за всем зданием.
Виола уже успела занять кабинет на втором этаже и теперь пыталась доказать мне, что ей обязательно нужен отдельный запирающийся выдвижной ящик.
— Зачем? — спросила я.
— Для инструментов.
— Каких именно?
Она отвела взгляд.
— Виола.
— Хорошо. Для лекарств и инструментов.
— И?..
— Один кинжал не считается опасным оружием.
Я устало потёрла переносицу. По опыту знала, что спорить с Виолой себе дороже. Она сделает все в точности, как пожелает. Но никто же не запрещает использовать старую добрую хитрость.
— В лечебном кабинете не должно быть оружия. Но всякое может произойти. Поэтому, оставь один.
— Спасибо.
Она улыбнулась настолько довольно, что я сразу поняла: спор был заранее просчитан. Виола знает меня не хуже, чем я ее. Она собиралась хранить оружие в кабинете независимо от моего решения, но теперь ещё и получила официальное разрешение.
— Ты становишься хитрее, — заметила я.
— Учусь у лучших.
Она выразительно посмотрела в сторону Леонарда.
Тот стоял у ворот и разговаривал с Алеком, однако, заметив мой взгляд, тут же обернулся. Казалось, он всегда чувствовал, когда я смотрю на него. Уголок его губ едва заметно поднялся.
Я улыбнулась в ответ.
— Иди к нему, — сказала Виола.
— Зачем?
— Потому что весь день ты делаешь вид, будто тебе интереснее мои шкафы, чем мужчина, который построил для тебя школу.
— Я действительно переживаю за шкафы.
— Конечно.
Она закатила глаза и подтолкнула меня в спину.
— Иди. Здесь без тебя ничего не развалится. Если что-нибудь случится, я позову.
— И никого не лечи без меня.
— Я уже несколько недель принимаю пациентов самостоятельно.
— Это не значит, что мне перестало быть страшно.
Виола на мгновение стала серьёзнее.
— Со мной всё будет хорошо.
Я посмотрела на неё внимательнее. После возвращения Эстер в ней действительно что-то изменилось. Исчезла постоянная внутренняя готовность к новой потере. Осторожность осталась, вспыльчивость тоже, но теперь за ними не скрывалась прежняя пустота.
Я коснулась её руки.
— Я знаю.
На этот раз она сама меня обняла. Коротко и крепко, а затем сразу отстранилась, будто боялась, что кто-нибудь заметит проявление чувств.
— Иди уже, — буркнула она.
Я не стала спорить.
Леонард закончил разговор с Алеком как раз тогда, когда я подошла. Старый друг скользнул по нам понимающим взглядом и без каких-либо объяснений направился к остальным.
— Вы что-то задумали, — сказала я.
— Почему ты так решила?
— Он слишком быстро ушёл.
— Возможно, просто не хочет мешать.
— Алек никогда не выглядит так, будто боится кому-то помешать.
Леонард протянул мне руку.
— Пройдёмся?
Я оглянулась на двор. Люди разговаривали, смеялись и обсуждали будущее школы. Эстер заметила нас, но лишь едва заметно кивнула, словно заранее знала, куда он собирается меня увести.
— Все действительно участвуют в этом заговоре?
— Почти все.
— Даже Эстер?
— Особенно Эстер.
Я вложила ладонь в его руку.
— Хорошо. Но недолго.
— Разумеется.
Мы покинули двор через боковую калитку и пошли вдоль стены. Солнце уже опустилось за крыши, оставив после себя длинную светлую полосу на горизонте. Воздух стал прохладнее, от земли тянуло сыростью, а город постепенно успокаивался после дневной суеты.
Леонард молчал.
Я тоже не торопила его. За последние месяцы научилась различать его молчание. Иногда оно означало раздражение, иногда — усталость, а порой ему просто не требовались слова. Сейчас он о чём-то думал, перебирая пальцами мою ладонь.
— Ты переживаешь? — спросила я.
— Нет.
— Лжёшь.
— Немного.
Это признание заставило меня остановиться.
Леонард Грейвис мог без колебаний войти в здание, полное вооружённых преступников. Мог в одиночку выступить против гильдии, годами обманывать людей, считавших себя хозяевами города, и сражаться на площади, не изменившись в лице. Но сейчас он признался, что волнуется.
— Что происходит?
Он не ответил сразу. Вместо этого повёл меня дальше, к небольшому саду за школой. Здесь ещё ничего не успели привести в порядок. Трава выросла почти до колен, ветви старых деревьев переплелись над узкой дорожкой, а в центре стояла каменная скамья, покрытая мхом.
Мы остановились возле неё.
— Когда я впервые увидел тебя, — начал Леонард, — ты стояла над человеком со скальпелем.
— Ты решил, что я собираюсь его убить.
— Именно.
— Не самое удачное знакомство.
— Учитывая всё последующее, вполне подходящее.
Я усмехнулась, но он оставался серьёзен.
— Ты нарушала каждый закон, который я должен был защищать. Спорила со мной, сбегала, пряталась, снова лечила и неизменно оказывалась там, где тебе грозила опасность.
— Ты перечисляешь мои достоинства?
— Пытаюсь понять, в какой момент перестал хотеть тебя арестовать и начал бояться, что однажды не успею спасти.
Улыбка медленно исчезла с моего лица.
Он продолжил:
— Сначала я считал тебя угрозой. Затем — загадкой. Позже понял, что ты единственный человек, рядом с которым мне не нужно притворяться тем, кем меня привыкли видеть.
Леонард отпустил мою руку и сделал шаг назад.
Тогда я заметила, что в его пальцах появилась небольшая коробочка.
— Лео…
— Подожди.
— Ты собираешься…
— Ведьмочка, если ты не замолчишь хотя бы на минуту, я забуду всё, что собирался сказать.
Я послушно закрыла рот.