Страница 62 из 83
Глава 39
Резкий, белый, бьющий прямо в закрытые веки свет. Я плыву где-то на границе сна и тяжёлой пустоты. Туман от трав ещё держит меня в своем плену, но уже не так плотно, как раньше. Сквозь него пробиваются звуки. Скрип. Шорох металла. Низкие, бормочущие, без интереса, голоса.
Я лежу на чём-то твёрдом и холодном. Боль в позвоночнике становится все сильнее.
Над головой круглые лампы. Огромные, ослепительно-белые, свисающие на тонких кабелях с потолка, который теряется где-то в темноте. Свет от них падает узким конусом только на меня, только на стол. Всё остальное вокруг тонет в полумраке, и в этом полумраке что-то плавно движется с чавкающими звуками.
Запах ударяет в нос при вдохе раньше, чем я успеваю понять, что происходит.
Гнилостный, сладковатый, с примесью химии и чего-то органического. Запах места, где много раз резали, чистили, выбрасывали то, что осталось. Под ним, другой слой, металлический, как ржавчина, смешанная с озоном. И ещё, что-то тошнотворно-приторное, как переспевший фрукт, который забыли выбросить вовремя.
Туман в голове рвётся на части.
— Что за хренотень на ней надето? — голос совсем рядом, хриплый, с раздражением. — Я такого ещё не видел.
— Не знаю. Раксы притащили эту пташку. Сказали, проблем не будет.
Я не открываю глаза. Лежу неподвижно, дышу медленно, считаю удары сердца. Оно бьётся быстрее, чем должно, но снаружи это, кажется, незаметно.
— И как теперь это снять с неё? Мне же надо осмотреть её. И снаружи, и внутри.
Снаружи и внутри?
Слова падают в туман неотвратимо. Я понимаю, что значат эти слова. Понимаю, что значит
осмотреть
. Что-то холодное и острое начинает пробиваться сквозь дурман. Медленно, но настойчиво, как острая игла через ткань.
В момент прикосновения по телу проходит дрожь. Такая быстрая, что я не успеваю заострить на ней свое внимание. Но это не моя реакция. Ведь я ничего не чувствую. Это защитная реакция комбинезона, будто приросла ко мне.
Дальше шипение со всех сторон, и оно меня очень насторожило.
Я приоткрываю глаза, едва-едва, на долю миллиметра, через ресницы.
Два существа.
Они стоят по обе стороны от стола, заняты своими руками. Точнее, лапами, четырёхпалыми, покрытыми тёмной хитиновой кожей. У обоих на лапах ожоги. Тёмные, дымящиеся, с обугленными краями, будто что-то прижгло их кончики пальцев изнутри.
Они трясут лапами, дуют на них, недовольно цокают и пристально наблюдают, как кожа на местах ожогов медленно затягивается новой тканью. Регенерация. Быстрая, но не мгновенная.
Я лежу тихо. Жду.
Проходит минута. Может, две.
Потом оба разом, как по сигналу, поднимают головы.
Все пары глаз, а у каждого их по три, расположенных треугольником, смотрят прямо на меня.
— Ну что, — говорит тот, что справа, и в его голосе появляется что-то вроде усмешки, — сама снимешь, или будем применять более сложные инструменты?
Я чувствую, как комбинезон отвечает раньше, чем я успеваю осознать страх. Система вибрирует на запястье, потом проходит по всему телу, волной. Уровень безопасности носителя повышается до максимума. Кожа покрывается тончайшей защитной плёнкой. Я чувствую её, как тонкий слой холода под собственной кожей.
Существо слева делает шаг вперёд. Тянет лапу к воротнику комбинезона.
И в этот же момент внутри меня что-то происходит.
Сначала я чувствую тепло. То самое тепло, которое было в груди ещё в шаттле, только теперь оно не успокаивает. Оно растёт. Быстро. Слишком быстро. Тепло превращается в жар, жар -- в огонь, который разливается изнутри, по рёбрам, по позвоночнику, вверх к горлу.
Существо хватает край комбинезона на плече. Его лапы скользят по броне.
Огонь внутри меня вспыхивает яркой вспышкой.
Это больно.
По-настоящему больно. Это не как ушиб, не как ожог снаружи, а как будто что-то горит прямо под кожей, изнутри, и нет способа это остановить, нет способа вырваться из собственного тела. Меня выгибает на столе, выворачивая руки и ноги.
Я хочу закричать, но воздуха нет. Только это, только огонь, разливающийся всё дальше, в живот, к самому центру, и там концентрируется. Собирается. Сжимается в точку, плотную, раскалённую. Я задыхаюсь.
Существо тянет сильнее.
И всё взрывается…
Одна секунда.
Свет, ослепительно-белый, слепящий, изнутри меня, заполняет всё. Я чувствую, как тело перестаёт быть телом. Как будто каждая клетка разлетается отдельно, рассыпается на мельчайшие частицы света и тут же, тут же собирается обратно. Одно мгновение пустоты. Одно мгновение, в котором меня нет вообще.
А потом тишина.
Я открываю глаза.
Лампы надо мной всё так же светят, ровно, безразлично. Стол под спиной холодный, твёрдый, настоящий.
Существ нет.
На их месте только две горстки пепла. Серого, мелкого, рассыпанного по полу аккуратными кучками, будто кто-то нарисовал их по форме тел, которые там стояли секунду назад.
Я смотрю на это долго. Слишком долго.
Потом перевожу взгляд на себя.
Комбинезон горит. Тихим, едва заметным красным пламенем. Оно ползёт по поверхности ткани, не обжигая, не разрушая, просто светится изнутри, как тлеющий уголь. Я касаюсь его пальцами. Осторожно, кончиками и тут же отдёргиваю руку. Раскалённый. Жжётся даже через защитную плёнку на коже.
Вся сила сосредоточена там, в животе.
Я чувствую это отчётливо. Там, под пластинами, которые стали жёстче, плотнее, прочнее всего остального, концентрация. Сто процентов уплотнения. Я кладу руки на живот и смотрю на него в упор, не отводя взгляда, как будто можно увидеть сквозь ткань и кожу то, что там происходит.
Бред.
Это бред. Я знаю про зачатие на Зардаке. Знаю, как это работает или, точнее, как не работает. ДНК лорда несовместима с обычными организмами, для этого нужны технологии, ритуалы, согласие резонанса. Целая система. Это невозможно. Особенно вот так. Особенно случайно.
Но
плюс один
.
И это чувство наполненности, тепла, концентрации именно там, именно в этой точке.
Я отдёргиваю руки от живота.
Не время. Сейчас не время думать об этом.
Я спрыгиваю со стола.
Пол под подошвами липкий. Ноги прилипают к нему мгновенно, с тихим, тошнотворным звуком, как будто ступаешь по чему-то полуразложившемуся. Я стараюсь не смотреть вниз. Стараюсь не думать, что именно покрывает этот пол слоями.
Осматриваюсь.