Страница 23 из 83
Глава 14
Я не могу забыть тот коридор.
Каждый раз, когда закрываю глаза, передо мной всплывают пустые взгляды, тихий вой и запах отчаяния, который въелся в кожу. Я моюсь по три раза в день, но он всё равно остаётся. Как и слова Вейрана, которые медленно, но, верно, отравляют всё внутри.
Прошло уже четыре дня.
Я живу в новой комнате. Светлой, просторной, с огромным окном, выходящим на сверкающие башни Зардака. На стене мерцает прозрачная панель, которая реагирует на каждое моё движение. Стоит мне подойти слишком близко к двери, как она мягко загорается красным и вежливый женский голос произносит: «Доступ ограничен. Пожалуйста, вернитесь в зону пребывания».
В углу стоит персональный робот-компаньон. Высокий, серебристый, с мягкими линиями. Он следит за мной постоянно. Корректирует осанку, напоминает о приёме пищи, измеряет пульс. Когда я пытаюсь не есть, -- он мягко, но настойчиво пододвигает тарелку ближе.
-- Ваше физическое состояние требует питания. Лорд Хард будет недоволен.
Я ненавижу его спокойный, бездушный голос.
Ару приходит каждый день. Берёт кровь, делает сканирование, смотрит на меня с холодным профессиональным интересом. Сегодня он снова вколол мне что-то в шею.
-- Для адаптации. – Как он сказал.
Я попыталась вырвать руку.
— Зачем всё это? — спросила я резко. — Зачем вы меня изучаете? Что вы ищете во мне?
Ару даже не моргнул. Только слегка наклонил голову.
— Я выполняю приказы лорда Харда. Ваша генетика… представляет интерес. Больше я ничего сказать не могу.
Его глаза были пустыми. Как у машины. Я поняла, что он ничего мне не скажет. Никто здесь ничего не говорит прямо.
Я стараюсь избегать Харда.
Когда слышу тяжёлые шаги в коридоре или чувствую ту самую вибрацию в воздухе, которая всегда появляется перед ним, я хочу стать невидимой. Ухожу в самый дальний угол комнаты, ложусь, обхватываю колени и делаю вид, что сплю. Он приходит дважды в день. Иногда трижды.
Каждый раз это настоящая пытка.
Сегодня вечером он снова здесь.
Дверь открывается, и я чувствую его раньше, чем вижу. Воздух становится плотнее. Робот-компаньон тихо отъезжает в сторону, будто боится мешать.
Хард стоит в дверном проёме. Высокий, тёмный, в чёрной форме. Его взгляд сразу находит меня. Я сижу на краю кровати, напряжённая, нервы натянуты, словно струны. В моих глазах — страх. Я знаю, что он его видит. И всё равно моё тело реагирует на него предательски. Сердце ускоряется, кожа становится чувствительной, дыхание сбивается.
Он подходит ближе. Медленно. Не говорит ни слова. Просто останавливается в шаге от меня и смотрит сверху вниз.
— Ты избегаешь меня, — произносит он низко.
Я не отвечаю. Сжимаю пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони.
Хард протягивает руку и осторожно, но уверенно поднимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Его пальцы холодные. От прикосновения по позвоночнику сверху вниз пробегает дрожь. Смесь страха и того самого тёмного тепла, которое я ненавижу в себе.
— Что с тобой произошло? — спрашивает он тихо.
Я молчу, а в голове крутятся слова Вейрана: «Он смотрит на них как на лабораторных крыс…», «Ты следующая в очереди…», «Он машина…»
Хард хмурится. Его большой палец слегка проводит по моей нижней губе. Почти нежно. Я вздрагиваю. Тело помнит его прикосновения. Помнит слишком хорошо.
— Говори, Луна.
Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. В нём нет угрозы. Только усталость и то, что заставляет меня сомневаться в каждом слове Вейрана.
Я отворачиваюсь, потому что слёзы жгут глаза.
— Ничего.
Он не верит. Я вижу это по тому, как сжимается его челюсть. Но он не давит. Просто стоит рядом ещё несколько долгих секунд, а потом уходит, не сказав больше ни слова.
Дверь закрывается. Я рвано выдыхаю и прячу лицо в ладонях.
Вечером приходит Вейран.
Он всегда появляется, когда Харда нет рядом. Будто точно знает его расписание.
Сегодня он приносит мне тёплый напиток. Сладкий, с лёгким цветочным ароматом. Садится напротив, и улыбается той самой заботливой улыбкой.
— Как ты себя чувствуешь сегодня, Луна? — спрашивает он мягко. — Я вижу, ты плохо спишь.
Я киваю, не скрывая правды. Смысла нет, ведь он и так все знает. Глаза красные, под ними залегли тени.
Вейран вздыхает.
— Зардак красив снаружи. Но внутри… он жесток. Особенно к тем, кто не вписывается в его правила. Хард, часть этой системы. Он вырос в ней. Его учили с детства, что чувства — это слабость. Что жалость — это предательство династии. Он не злой, Луна. Он просто… такой. Как и весь этот дворец.
Он наклоняется ближе.
— Знаешь, что он сделал с предыдущей партией девушек, когда ни одна не смогла выносить ребёнка? Он приказал очистить крыло. Полностью. Без жалости. Некоторые ещё были живы, когда их уносили.
Мои руки дрожат. Напиток едва не проливается на белую накидку.
Вейран кладёт свою ладонь поверх моей. Она такая тёплая, успокаивающая.
— Я не хочу, чтобы ты стала следующей. Ты другая. Живая. Настоящая. Именно поэтому он так тобой заинтересовался. Но интерес Харда… опасен. Он не умеет любить. Он умеет только использовать.
Каждое его слово ложится тяжёлым камнем на грудь. Я хочу верить Харду, тому, кто прикасался ко мне так, будто я была единственной в целом мире. Но воспоминания о коридоре, о пустых глазах девушек, о словах Вейрана… они сильнее.
Ночью я снова не сплю.
Робот-компаньон тихо жужжит в углу, отслеживая мой пульс. Сверкающая панель на стене периодически загорается мягким синим светом, напоминая: «Ваше эмоциональное состояние нестабильно. Рекомендуется отдых».
Я сворачиваюсь в клубок и закрываю глаза.
В голове звучат отчетливо два голоса.
Один — холодный, властный голос Харда: «Смотри на меня».
Другой — мягкий, заботливый голос Вейрана: «Он машина… Ты следующая…»
Я не знаю, кому верить.
И от этого становится по-настоящему страшно.
Потому что если Вейран прав, то я уже в ловушке.
А если он врёт… то я предаю человека, который, возможно, единственный здесь, кто не хочет меня сломать.
Или всё-таки хочет?
Я не знаю.