Страница 7 из 91
Когда мужик подошёл ближе, я резко шагнул ему навстречу. То ли от испуга, то ли для удара, он успел приподнять топор… и на этом вся его активность закончилась. Я схватил его за руку, тут же пробив второй в рожу. Бандюган не успел даже немного посопротивляться и в первую же секунду лёг на землю. Это было настолько просто, что я удивился.
К этому моменту вышел второй увалень, тот, что с дубиной и покрупнее. Увидев меня и своего друга у моих ног, он выхватил дубину, что-то проревел и бросился вперёд. Замахнулся над головой…
И получил по яйцам такой удар, что аж слегка подлетел. Дубинка вывалилась у него из рук, и туша завалилась на бок, отключившись. Детей, мне кажется, он завести уже не сможет.
Был и третий, который стал свидетелем драки. Только он испытывать судьбу и пытаться со мной драться не стал. Вместо этого развернулся и бросился наутёк в сторону леса, да ещё и с такой прытью, что хрен догонишь.
Но я и не собирался. Нагнулся, подобрал с земли топор, замахнулся и швырнул ему вдогонку.
Я, конечно, уже руку набил метать всякие копьеобразные орудия для отнимания жизней себе подобных, но кидать топор оказалось чуть сложнее. Нет, я не промахнулся, попал прямо в затылок, однако тот не воткнулся, а ударил бедолагу обухом.
Когда я подошёл, он валялся на земле и что-то бессвязно бормотал. На затылке у него была огромная вмятина, из глаз и ушей текла кровь. Его тело подрагивало, как в конвульсиях. Тут просто ничего другого не оставалось, как его добить.
Развалил их на раз-два!
Бросив взгляд на лес, я потащил тело обратно к трактиру.
Легко это было или нет, но в лес соваться я не собирался. Без оружия и тем более один. Небесный всадник или нет, но волчья стая может загрызть любого без шансов. К тому же, прежде чем лезть непонятно куда, надо было выяснить, чего вообще ждать. А то, смотри, уже ходят дань вместо меня собирают, ублюдки…
Три тела я так и оставил в трактире, попросив присмотреть за ними, пока не придёт стража и не займётся этим вопросом, а вот ещё двух живых кадров закинул на лошадь и повёз в замок на допрос. Как раз там были люди, которые могли помочь им разговориться.
В замке был подвал с темницами. Не знаю, пользовались ими или нет, но сейчас они пригодились. Надо будет завезти сюда немного мебели, типа кресел с ремнями и столов, а то как-то нереспектабельно выглядит привязывать пленников к стене.
— Итак, кто будет допрашивать? — я окинул взглядом присутствующих.
Здесь был начальник стражи с двумя подчинёнными и моя экономка. Честно говоря, я ставил больше на экономку, потому что личностью она была мутной и явно непростой, однако вызвался глава стражи.
— Я развяжу им языки, господин, — произнёс он, снимая доспехи и передавая своими парням. — Завтра мы всё узнаем.
— Ну и отлично.
Сам я в этом участвовать не хотел. Во-первых, не люблю пытки как таковые. Мне такое морально тяжело даётся. Может, вопрос в привычке, потому что и убивать мне было тяжело вначале, но тем не менее. Во-вторых, кровь, слёзы, крики — наблюдать за всем этим дерьмом желания не было от слова совсем. Не испытываю кайфа от страданий других. Поэтому я просто решил довериться профессионалам и завтра уже прийти за результатами, хотя, думаю, расколются обормоты уже через час.
У меня, кстати, мелькнула мысль, что, при том что пытки мне не нравились, я спокойно отдал под них двух человек, но, блин — какой мир, такие и нравы. К тому же они сами ещё те душегубы, уверен, что за спиной у каждого есть по трупу обычных людей, которым просто не посчастливилось оказаться у них на пути. Поэтому, может, пытки и плохо, но конкретно этих не жалко.
— Сегодня ваш день был плодотворным? — поинтересовалась Ценст, когда мы поднимались наверх.
— Как видишь.
— Я не имею права указывать, но могу дать вам совет больше так не делать, господин, — произнесла она, поднимаясь за мной следом. — Не стоит гулять без сопровождения и тем более без оружия вне стен замка.
— По своим землям гуляю как хочу, — отозвался я, хотя её правота была налицо.
— Возможно, когда здесь станет безопаснее, господин, но лучше не сейчас.
— Я сам решу, лады?
Моё упрямство можно счесть за тупость, да, собственно, наверное, она и сочла это именно тупостью. Люди вообще считают за тупость любой поступок, который не понимают и не могут объяснить. Но я всё равно считал, что кому, как не мне, расхаживать здесь в первую очередь. Не лезть на рожон в пекло, естественно, но и не прятаться за высокими стенами, трясясь от каждого шороха. Это мои земли, и, если я буду бояться по ним ходить, то, может, стоит задуматься, что лучше ими и не владеть? Не знаю, мне кажется, это неправильно от слова совсем.
Плюс я небесный всадник. Я тот, кто причиняет добро и наносит справедливость. И если меня отпинают какие-то имбецилы, то стоит задуматься о смене профессии. Так что…
— Всё в порядке, куда не следует, я лезть не буду, — пообещал я.
— Как скажете, моё дело лишь предупредить вас об опасности, господин.
— Я и есть беда этих мест.
Ужин, потом ванна, и я вернулся в свою комнату в сопровождении Ценст, которой, видимо, сказали не оставлять меня нигде одного, по мере возможного. Иной причины, почему она по пятам за мной бегает, я не видел, если честно. Будто у неё другой работы нет. Вон сколько крестьян ещё хотят накатать жалобы на всех подряд, шла бы с ними разбираться.
— Как сын, кстати говоря, поживает? — спросил я.
— Хорошо, благодарю.
— Идёт по стопам матери? — усмехнулся я.
— Надеюсь, не по всем, — ответила она то ли в шутку, то ли на полном серьёзе. — Как бы то ни было, я горжусь им.
— Не думали перебраться к нему? Ну, то есть работать вместе?
— У него своя жизнь, у меня своя. Боюсь, наши пути разошлись окончательно, и это к лучшему. Он должен прожить свою жизнь сам.
— Как… интересно… — пробормотал я. — Обычно матери, наоборот, трясутся над своими сокровищами.
— У меня иные взгляды на воспитание, господин, — ответила Ценст.
Я начал раздеваться, стягивая через голову одежду, после чего замер и обернулся.
— Леди Ценст, вы так и будете стоять и смотреть на меня? — поинтересовался я.
— Прошу прощения, господин, — поклонилась она, попятилась и вышла, оставив меня одного.
Но ненадолго: вошла через десять минут снова, но в этот раз для того, чтобы затушить свечи и масляные лампы. Так бросил на неё взгляд, и не знаю, что меня вдруг дёрнуло, но я брякнул:
— Хорошо выглядите.