Страница 26 из 91
Поэтому нет, мне не жалко. Ни его, ни кого-то другого. Не то, что бы я стал зверем, нет, может чуть-чуть черствее, но не более. Просто я понял, что вот это позиция терпимости, всепрощения и доброты — это путь в никуда. О тебя вытрут ноги, плюнут в душу и посмеются, после чего тут же ударят в спину… Это общество ещё не доросло до подобных добродетелей. А потому, если ко мне относятся хорошо — я буду относиться хорошо, если плохо — то со всеми последствиями.
Со мной вошли ещё и двое стражников, и когда я кивнул на бандита со словами «приведите его в чувства», один из них подошёл и отвесил тому смачную пощёчину. Причём тыльной стороной руки, прямо как я учил. Вы мои хорошие, учитесь, как погляжу…
Башка главаря покачнулась, и тот сразу пришёл в себя. Медленно поднял её и одним глазом (второй заплыл) посмотрел на меня. Его губы, превратившиеся в ошмётки, дрогнули. Кажется, у него не хватало зубов.
— Ну здравствуй, Батя… — поздоровался я, подойдя ближе. — Решил не утомлять тебя долгим ожиданием и прийти лично.
В ответ тот изобразил какое-то подобие улыбки.
— Ага, вижу, ты мне рад, — кивнул я. — Я тоже тебе рад. И думаю, что тебе есть что рассказать мне. Что-нибудь интересное.
— Зачем? — просипел тот, едва шевеля зубами. — Я всё равно сдохну…
— Ну ты можешь сдохнуть мучительно. Тебе могут отрезать яйца ещё… Ему отрезали их? — обернулся я. — Нет? Отлично. Вот видишь, твоя жизнь может длиться ещё очень долго и насыщено. И она будет, если я этого захочу, поэтому… давай, рассказывай, кто подкинул тебе идею грабить на той дороге?
То, что он там оказался со своей шайкой не случайно, стало очевидно уже после того, как меня позвала Ценст. Нет, я до этого тоже догадывался, но там было из разряда: «может то, может то, а может и то», чисто как на кофейной гуще синоптики гадают погоду через неделю. Сейчас же всё стало куда более очевидно, и почему-то мне казалось, что я уже знаю ответ. Однако лучше, конечно, услышать всё из первых уст.