Страница 229 из 338
— Но там же… — Она сглотнула так громко, что я услышал этот звук. — Там же тысячи их, Марк. Тысячи! Здоровенных тварей. И этот, с птичьим клювом, который не моргая считает каждую голову.
— Ага, — сказал я, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой, ледяной узел, от которого тошнит. Усмехнулся, хотя губы были деревянные и треснули до крови от этой усмешки. — Великолепно. Просто великолепно. Я в восторге.
Я смотрел вниз, на монотонно текущую реку спящих, на согбенную птичью фигуру, что вела свой вечный, сводящий с ума бухгалтерский счёт. На узкий, утоптанный тысячами лап жёлоб, по которому шли в ногу твари. Там, в этом плотном строю, для живого человека не было ни единой щёлочки.
Мы не могли обойти — негде, умрём от жажды. Мы не могли переждать в укрытии — колонне не было конца, она шла из вечности в вечность и никогда не прерывалась. Мы не могли пробиться силой, размахивая моим резцом и светом Арианы, — нас бы просто стёрли в порошок, раздавили массой и даже шага не сбили.
Оставалось только то, чего я уже давно, с самого первого, тошнотворного взгляда на эту реку, боялся. И о чём пока благоразумно помалкивал, чтобы не пугать девчонок раньше времени, пока не буду уверен.
Чтобы пройти сквозь реку мёртвых, нам надо было перестать быть живыми. Стать мёртвыми на время. Влиться в этот марш. Лечь безмолвным грузом на свободную волокушу или встать в шаг — и пройти прямо под самым носом у того, кто педантично считает каждую человеческую голову, не моргая. Притвориться зерном, идущим на помол.
— Собираемся, — сказал я, поднимаясь с колен и отряхивая пыль со штанов, и в последний раз глянул на учётчика внизу.
Он как раз дошёл до конца своей очередной тысячи.
— Три тысячи, — сказал он своим ровным, гулким, безгранично терпеливым голосом, пробирающим до костей, и начал сначала.