Страница 187 из 338
Они слепо пульсировали в звенящей, мертвой тишине. Резкие, холодные вспышки на мгновения освещали мертвую, гладкую равнину, раскинувшуюся на мили вокруг. Дно высохшего миллиарды лет назад океана из черного стекла, в котором отражался фиолетовый огонь.
На этой равнине там и тут возвышались странные остовы. Стеклянные, изломанные под дикими, неестественными углами. Огромные, застывшие кристаллы из мутного материала, не похожие ни на что живое. Они ветвились, создавая больные, чуждые узоры, от которых сразу ломило глаза. Место, где привычные правила реальности вывернуты наизнанку и растоптаны.
Это был долгожданный выход. Глубокая область Песков. Свет, от которого недвусмысленно тянуло вечностью и мертвым холодом бездны. Но это был свет. Слепота ушла.
— Мы… живы? — хрипло, едва слышно выкашляла Ариана.
Она медленно, пошатываясь, приподнималась на дрожащих локтях. Очередная ослепительная вспышка молний ярко осветила ее лицо. Жуткая, нечеловеческая маска из въевшейся черной грязи, пота и засохшей коркой крови. Волосы намертво слиплись в жесткую корку. Глаза лихорадочно, больно блестели. Светлячок в ее руках давно погас, но теперь он был и не нужен. Фиолетовые всполохи щедро заливали ее бледным, мертвенным сиянием.
Я открыл рот. Колючий, невыносимый ком в горле — ледяной ошейник тьмы — неожиданно дрогнул. Я почувствовал этот щелчок абсолютно физически, как оборвавшуюся натянутую струну. Ком мгновенно рассыпался в труху, растаял на языке горькой, жгучей солью, оставив после себя лишь саднящую рану. И исчез без следа. Уступил место горячему, чистому воздуху, с жадностью хлынувшему в расправленные легкие.
Долг уплачен сполна. Тьма получила свою цену болью и послушно отступила в свои границы. Вернула мне мое.
Я осторожно попробовал сглотнуть. Больно, словно прожевал колючего ежа. Но терпимо. Жить можно.
— Живы, — произнес я.
Мой голос прозвучал омерзительно. Будто кто-то с остервенением скрежетал ржавой ножовкой по листу кровельного железа. Надтреснутый, сухой, совершенно чужой звук. Я рассмеялся. Каркающий, злой смех, от которого разбежались бы даже портовые крысы. Я кашлял, плевался черной кровью, хрипел. Но смеялся. Мы выжили. Тьма подавилась. Слова снова обрели свой вес и смысл.
Я тяжело сел, жмурясь от простреливающей, острой боли в спине. Принялся отвязывать от левого запястья кожаный ремень. Кожа под узлом была напрочь стерта в кровавое месиво, обнажая белые жилы. Я даже не поморщился — пальцы делали грязную работу сами собой. Криво, зло усмехнулся, запрокинув голову и глядя на беззвучные небеса, исполосованные фиолетовым огнем.
— Живы, Ваше Сиятельство. — Я с отвращением сплюнул на гладкий обсидиан. — И, кажется, мы все-таки пришли. Добро пожаловать на конечную остановку. Выходим из вагонов, не забываем свои оторванные конечности. Следующая станция — ад.