Страница 181 из 338
— Сандра… — я осторожно похлопал ее по ледяной, мокрой от липкого пота щеке. Мои собственные руки ходили ходуном крупной, нервной дрожью. — Эй. Возвращайся. Слышишь? Возвращайся к нам. Давай.
Ариана сидела совсем рядом на коленях, зарывшись чумазым лицом в дрожащие грязные ладони, и беззвучно, страшно тряслась в непрерывных судорожных рыданиях, жадно разевая рот, словно выброшенная на берег рыба. Ее свет сжался до тусклой, едва заметной глазу точки, размером с мелкую монету. В норе стало почти совсем темно, и лишь эта крошечная слабая искра не давала густым теням сожрать нас окончательно.
Сандра с колоссальным, нечеловеческим усилием воли приподняла отяжелевшие синие веки. Ее взгляд был абсолютно мутным, стеклянным и пустым, как выбитые окна в заброшенном доме, как у свежего трупа. Она смотрела прямо сквозь меня, куда-то высоко в свод каменной пещеры, которого даже не было видно во мраке. Ее окровавленные губы едва заметно дрогнули, с видимым усилием пытаясь сложиться в осмысленные слова.
Я низко наклонился к самому ее лицу, почти касаясь ее холодной щеки своей, чтобы не пропустить ни единого звука.
— …не… слышу… — с великим трудом выдохнула она вместе с мелкими розовыми пузырьками кровавой пены на губах.
Ее голос был окончательно мертвым. Никаких привычных сухих интонаций. Сухой шелест опавших листьев под тяжелым сапогом. И эти слова ударили меня сильнее любой отдачи мрака.
Меня с ног до головы обдало ледяным холодом, пробирающим до самых костей, несмотря на невыносимую духоту ямы. Глухота. Она сожгла себе уши. Напрочь. Может быть, это было временно, от дикого болевого шока и чудовищной перегрузки нервной системы. Но в этих областях ничего и никогда не дают в долг, и чудес тут не бывает от слова совсем. За свой наглый взлом реальности она заплатила всем, что делало ее уникальной. Всем, что у нее вообще было. Слух Сандры был нашей единственной картой. Нашим внутренним компасом. А теперь мы слепые и абсолютно глухие в самом центре вечного шторма.
— Марк… — ее ледяные, непослушные пальцы слабо, словно слепые земляные черви, скребнули меня по предплечью, отчаянно пытаясь нащупать опору. — Я… видела. Я смогла.
Я перестал дышать. Сглотнул сухой ком в горле, мгновенно отозвавшийся такой режущей болью, что я невольно поморщился.
— И? Что ты вытащила оттуда? Буря скоро уходит? Нам нужно просто перетерпеть этот дерьмовый шторм?
Она медленно, мучительно долго, словно у нее была сломана шея, покачала головой из стороны в сторону. Липкая кровь с ее спутанных волос влажно размазалась по моим грязным штанам.
— Буря… не кончится. Никогда.
Эти тихие слова ударили меня под дых с силой тяжелого груженого товарного поезда. Хуже, страшнее любой самой жуткой клыкастой твари из темноты, прячущейся за краем слабого света. Не кончится. Значит, нет абсолютно никакого гребаного смысла беречь остатки сил. Нет смысла экономить жалкие хриплые вдохи, растягивать угасающую жизнь на часы. Это не случайный шквал, который нужно просто стиснуть зубы и пересидеть в укрытии. Это локальный, долбаный конец света, и он будет перемалывать эти скалы и эту пустошь, пока не сотрет все сущее в мелкую летучую пыль. И нас вместе с ними.
— Великолепно, — я тяжело откинул голову назад, с глухим стуком ударившись затылком о жесткую шершавую стену норы, и закрыл глаза, позволяя густой темноте наконец-то забрать меня. — Просто великолепно. Значит, мы трупы. Расходимся.