Воины сновидений 1

Это не было похоже на дешевые, цветастые фокусы ярмарочных магов на потеху пьяной толпе. Никаких красивых искр, никакого театрального вонючего дыма, никаких идиотских пассов руками и нелепых бормотаний. Просто из моих пор прямо на открытой ладони начала сочиться тьма. Абсолютная, бездонная, вечно голодная пустота. Она не имела цвета — она была самим отсутствием любого цвета. Пугающая клякса на ткани мироздания. Тьма лениво, словно просыпаясь после долгой спячки, потянулась щупальцами к чёрному песку убитой твари.

Я боковым зрением увидел, как размытый, дрожащий силуэт Арианы резко подался вперёд. Она перестала дышать.

Тьма коснулась песка на моей ладони.

И песок исчез.

Он не растворился в воздухе. Он не осыпался серой, безвредной пылью на землю. Он не сгорел в невидимом пламени. Он просто перестал существовать в этой реальности. Был твердой материей — и нет. Мрак сожрал его с тихим, едва уловимым, отвратительным звуком, похожим на влажный шелест рвущегося тяжелого шёлка.

В груди болезненно кольнуло. Я почувствовал лёгкий, извращенный укол сытости. Мерзкое, неправильное удовлетворение чужого, нечеловеческого голода. Тошнотворное, липкое чувство, от которого хотелось вырвать собственные внутренности прямо на этот песок, но я давно привык. Это был мой симбионт. Мой солитер, жрущий чужую черноту в обмен на мою жизнь.

Я сжал пустую ладонь в кулак, гася тьму, загоняя её безжалостными пинками обратно под ребра, в тесную клетку, и быстро спрятал руку глубоко в карман.

— Вот что это такое на самом деле, — сказал я. Я очень старался, чтобы мой голос звучал привычно иронично, легко, как на прогулке по бульвару, но внутри всё сжалось в тугой, ледяной ком от мучительного ожидания их реакции. — Тьма, которая ест чужую тьму. Практичная штука в домашнем хозяйстве, если нужно быстро убраться, но если кто-нибудь из бдительных гильдейских псов или городской стражи увидит эту прелесть в реальности… меня вскроют живьём. Просто чтобы с интересом посмотреть, к чему там крепятся кишки и как это дерьмо работает. Я бракованный товар, Ариана. Я ходячая, заразная скверна. Вам не стоило меня тащить. Надо было оставить меня там, у скал. Я бы сам благополучно сдох, или эта штука окончательно сожрала бы меня изнутри. В реальности за укрывательство такого, как я, гильдейские повесят на главной площади всех причастных. Без суда и следствия. Просто в назидание остальным и для красивой отчетности начальству.

Я ждал, что она с отвращением отодвинется. Что Сандра молча, профессионально потянется к ножу, спрятанному за голенищем сапога. Что сейчас в меня полетит самое грязное, самое отборное проклятие. Здравый смысл громко подсказывал, что находиться рядом со мной — это неминуемый смертный приговор, подписанный и скрепленный печатью.

Но Ариана лишь шумно, прерывисто выдохнула. Как человек, который долго ждал удара тяжелым топором по шее, а его ударили всего лишь трухлявой палкой по плечу.

— Я видела достаточно дерьма в своей семье, Марк, чтобы не падать в обморок от фокусов с песком, — ровно, не меняя позы, произнесла она.

Её выученная, безупречная салонная вежливость дала широкую трещину, пропустив наружу грубое, живое, рыночное слово. Это было настолько неожиданно, настолько дико не вязалось с её прямой, гордой спиной, что я едва не улыбнулся своими разбитыми, кровоточащими губами.

— Если это странное свойство помогает нам выжить, пусть оно живёт в вас на здоровье. Главное, чтобы оно в один прекрасный день не начало жрать нас.

Я с трудом повернул голову к Сандре. Размытое серое пятно её лица оставалось абсолютно неподвижным. Ни страха. Ни удивления. Ни тени отвращения. Лицо каменного истукана.

— Моя очередь, — сухо и ровно, как безжалостный удар походного барабана, сказала Сандра.

Она не смотрела на меня. Я видел боковым, серым зрением, как она медленно повернулась к Ариане.

— Я знаю, куда именно мы сейчас идём, Ариана, — её голос был полностью лишён всяких эмоций. Абсолютно плоский, выхолощенный, как утренний отчёт армейского интенданта о списанных гнилых портянках. — И я точно знала, что на нас нападут там, у скал. Я знала, что наша фляга опустеет именно здесь, на этом самом привале. Я знала, что Марк ослепнет.

Ариана потрясенно молчала. Я слышал, как резко изменилось её дыхание. Стало чуть реже, осторожнее, поверхностнее, словно она боялась случайным вдохом спугнуть чужие страшные слова, висящие в пыльном воздухе.

— Это не интуиция, — продолжала Сандра, и в её мертвом, пустом тоне внезапно прорвалась едва уловимая, разъедающая кислотная горечь, от которой сводило скулы. — Это не большой жизненный опыт выживания в пустошах. Я это вижу. Я не угадываю, не предполагаю вероятности. Я просто вижу. Будущее накатывает на меня со спины, как разогнавшийся тяжелый товарный эшелон, и сминает в кровавую лепешку. Врезается прямо в голову. Это не дар божий, Ариана, и уж точно не благословение небес. В реальности таких, как я, называют порченой кровью. Нас грузят в железные крытые фургоны по ночам и увозят в изоляторы. И мы оттуда никогда не возвращаемся. Никто и никогда.

Над нами повисла тишина. Более плотная, гнетущая, тяжелая и удушливая, чем минуту назад. Мы выложили все свои крапленые карты на этот проклятый, равнодушный песок. Расписались в собственной полнейшей ущербности. Три сломанные калеки на самом краю бездны.

Слепой, самонадеянный проводник, по дурости носящий в груди всепожирающую тьму.

Пророчица-нелегал, чьи мозги в любой момент может переехать неотвратимым будущим. Сандра всегда казалась мне самой нормальной, самой цельной из нас. Самой стабильной и предсказуемой. Обычный солдат удачи, наемник с прямыми, как черенок лопаты, извилинами. Оказалось, ее прямая палка — это стальной рельс, по которому прямо ей в голову на полном ходу несется локомотив.

И беглая молодая аристократка, которой теперь пути назад, в приличные столичные особняки с натертым паркетом, просто нет. Сам неопровержимый факт нахождения в такой гнилой компании — неизгладимое клеймо на всю оставшуюся жизнь. Если мы чудом выживем, для нее это будет означать полную смерть в глазах её круга. Её не пустят даже на порог черного хода собственного дома.

— Очаровательная у нас подобралась компания, — наконец, очень тихо, почти шепотом произнесла Ариана.