Черная кровь Марса

— Да что сегодня с вами такое? Вот ведь, развалина железная, — проворчал Топаз, направляясь к шахте. — Ну и куда тебя понесло на ночь глядя? Руки бы пообрывать тем, кто систему оповещений настраивал. Ни черта же не слышно было! Что я вам, МЧС-ник, что ли, чтобы кого попало из разных дыр доставать? Дармоеды жестяные…

Он ругался, но действовал почти «на автопилоте», словно выполняя давным-давно отработанные действия. Впрочем, так оно и было. Вентиляционная шахта номер семь представляла собой узкий вертикальный колодец, уходящий на несколько метров вверх и заканчивающийся поворотом под прямым углом. Робот, судя по всему, полез туда, чтобы заделать какую-то микротрещину, зафиксированную автоматикой, но в темноте (его сенсоры, видимо, забарахлили) зацепился манипулятором за скобу крепления кабеля. Камера робота дергалась, изображение сбоило, но все-таки можно было понять, что он теперь беспомощно висел, ритмично попискивая и подергивая конечностями. Сигнал «паука» звучал настолько жалобно, что у Топаза, при всей его внешней суровости, где-то внутри что-то дрогнуло.

— Ну и чего ты разнылся, а? — пробурчал он, облачаясь в легкий технический скафандр с дыхательной маской. — Вроде бы, просто куча запчастей, а туда же — пищит он. Ладно, сиди, горе луковое, сейчас достану.

Тяжело вздохнув, Топаз решительно полез в шахту. В скафандре каждый сантиметр приходилось отвоевывать, упираясь локтями и коленями в холодные и тесные металлические стенки. В луче нашлемного фонаря плясали пылинки, выхватывая из темноты то влажно блестящую трубу, то пучок кабелей, перетянутых пластиковыми хомутами. Робот, заметив приближающегося человека, затих и только едва слышно помигивал сигнальным маячком, иногда вздрагивая, словно щенок, который наконец-то дождался хозяина.

— Ненавижу… альпинизм… и спелеологию… Ну-ну, тихо, — через несколько минут Топаз наконец-то добрался до паука и оценил ситуацию. — Так, понятно. Зацепился ты, братец, знатно… Сейчас, погоди…

Он нащупал замок манипулятора, отжал фиксатор и осторожно вытащил застрявшую конечность из петли кабеля. Робот освободился, благодарно пиликнул и тут же попытался уползти вверх по шахте, но Аскеров ухватил его за правую заднюю ногу.

— Куда?! Стоять! Эс триста два дробь три! Я тебя сейчас отсюда вытащу, а потом сам будешь свои дырки латать. Понял?

Услышав код, отменяющий текущую программу, робот послушно замер. Топаз, кряхтя и поругиваясь сквозь зубы, задом спустился обратно, волоча «паука» за собой, как нашкодившего котенка. Внизу он поставил ремонтника на пол, осмотрел со всех сторон — вроде цел, только один манипулятор слегка погнут, дело поправимое прямо на месте — и отвесил легкого пинка под железный зад.

— Все, проваливай работать. И чтоб больше в шахты без спросу не лазил! Эс двести дробь ноль!

Снова включившись, робот деловито застрекотал, развернулся и потрусил по коридору к шлюзовому выходу на обшивку, где его, видимо, ждала еще одна незаконченная работа. Топаз проводил его взглядом, покачал головой и негромко произнес, обращаясь то ли к роботу, то ли к самому себе:

— Вот так и живем. Железо без нас — никуда. И мы без железа — тоже недалеко уедем. Симбиоз, елки-палки, — заключил он, назидательно поднимая палец к потолку, хотя слушать здесь было некому. — Ладно, потопали дальше.

В техническом коридоре, когда Топаз, закончив обход, направлялся в кают-компанию, чтобы выпить чаю перед сном, он столкнулся с Кругловым. Оба не удивились. Командир базы выглядел усталым, под глазами залегли тени, но держался он, как всегда, прямо. В руке у него была кружка с неизменным крепчайшим дегтем, который Главный упрямо именовал «чаем» — кажется, уже пятая или шестая за эту бессонную ночь.

— Не спится, Семен Борисович? — спросил Топаз вместо приветствия.

— Уснешь тут… Не спится, Руслан, — признался Круглов. — Проклятая привычка. Месяц уже как бросил курить, а все равно — хоть на стенку лезь, понимаешь?

Аскеров никогда в жизни не курил. Но все-таки кивнул сочувственно: мол, еще как понимаю.

— Давай, что ли, чаю попьем, раз обоим не до сна, — вздохнул Круглов. Они прошли в кают-компанию, пустую и тихую, освещенную только стенными люмен-полосками. Топаз достал из шкафчика свою любимую кружку — большую, фаянсовую, с надписью «Лучшему механику Солнечной системы», подаренную еще на Луне, — и налил себе собственноручно заваренного чаю из термоса, который всегда носил с собой в ночные обходы.

— Тебе не предлагаю, у тебя, вон, полная еще, — сказал он.

Круглов только кивнул. Он сидел напротив, молча глядя в свою кружку, и молчание это было тяжелым, наполненным невысказанными мыслями.

— Руслан, — наконец произнес начальник базы, не поднимая глаз, — я тебя как старого товарища спрошу.

Аскеров насторожился и примостился напротив, за небольшим столом.

— Что такое?

— Ты всех новичков уже в деле видел. Что скажешь? Кому можно доверять без оглядки, а к кому… присмотреться? Я, конечно, уже составил картину, но давай-ка сверим наши внутренние датчики.

Топаз отхлебнул чаю, помолчал, собираясь с мыслями. Он понимал, что Круглов спрашивает не из праздного любопытства, поэтому не собирался отделаться пустыми рассуждениями. После странных неполадок, которые нельзя было списать на обычный износ, командир искал подтверждения своим собственным подозрениям. Значит, нужна точность.

— Ну, значит, давай по порядку, Семен Борисович, — начал Топаз обстоятельно, как и все, что он делал. — Первый. Артем Новиков. Толковый парень. Ты знаешь, как он себя еще в полете повел, не побоялся проверки, хорошо сработал там, где многие бы лапки сложили. Да и здесь я с ним наружу выходил, когда радиатор чистили. Опять же, Новиков не подвел. Работает спокойно, без суеты, руки из правильного места. Не паникует, не ноет, если что-то идет не так. И главное — он не просто исполнитель. Он думает, ищет варианты, головой работает. Предлагает, даже спорит, если считает нужным. И на буровой — как будто прямо там и родился. Маловато, конечно, опыта для Марса, ну так это приложится, дай срок. В общем, такие люди на вес золота. Я ему доверяю. Да что говорить, ты уже и в курс дела его ввел. Так что тут у нас мнения совпадают на все сто.

Он сделал еще глоток из кружки и продолжил: