Страница 53 из 135
— Могут, Артем. Теоретически, они могут все. На бумаге все наши роботы — чудо инженерной мысли. А на практике… Во-первых, у них слабые захваты. Болты на кожухе радиатора затянуты наглухо, моментом в сорок ньютон-метров и наверняка прикипели от перепадов температур, потому что замена фильтров проводится, скажем так, нечасто. Нет такой необходимости. Так вот, наш чудо-робот просто не сможет эти болты открутить, будет елозить и стачивать грани. Во-вторых, ультразвуковой скребок, которым мы чистим фильтры, весит почти три килограмма и требует крепких рук. Робот с ним не справится — у него нет обратной связи по усилию, он либо не дочистит, либо уронит, либо проломит сетку фильтра. Любой из трех вариантов так себе. И, в-третьих, самое главное: после того как мы прочистим фильтр, нужно будет вручную перезапустить циркуляционный насос, потому что автоматика после падения давления может заблокировать его, посчитав, что в контуре утечка. Робот этого не умеет — у него, сиротинушки, лапки, и нет доступа к ручному приводу насоса. Так что, Земля, без человека опять никуда, сплошное разочарование. Причем, без конкретного человека. Это ты, потому что я туда, — он пожал массивными плечами, — просто не протиснусь. Пошли одеваться, время не ждет.
Шлюз, через который они выходили на поверхность, был старым и видавшим виды. Стены его, обшитые титановыми листами, были исцарапаны и иссечены тысячами отметин — следами от скафандров, ударов об острые углы переносного оборудования, случайных касаний инструментами. Тут и там виднелись наклейки и надписи, оставленные предыдущими сменами: «Здесь был Милош. Srećno u novom poslu!», «Лучшему выходильщику и входильщику назад — от благодарных товарищей», «Не забудь проверить перчатки! И свои тоже!». На одной из панелей кто-то нарисовал маркером улыбающуюся рожицу в скафандре и подписал: «Витя, у тебя все получится!».
Артем, облачаясь в свою «скорлупу» — тяжелую, пахнущую резиной, химикатами дезинфекции и чем-то еще, неуловимо напоминающим запах старых книг, — несмотря на тревогу невольно улыбался, читая эти послания. Здесь, в этом обшарпанном, тесном шлюзе, чувствовалась настоящая жизнь базы. Люди приходили и уходили, рисковали, работали, оставляли после себя частичку памяти.
Топаз помог Новикову застегнуть замки на спине, проверил все стыки и горжет шлема, несколько раз хлопнул по плечу, убеждаясь, что все сидит плотно, и напомнил про необходимость проверить обогрев перчаток.
— Запомни, Артем, — сказал он по внутренней связи, когда они вошли в переходной тамбур, и внешний люк начал медленно открываться, уравнивая давление и впуская в шлюз разреженный марсианский воздух. — Главное — не суетись. Делай все не дергаясь, четко, как учили. На Марсе спешка убивает быстрее пули. В полете ты смог аварию устранить, и сейчас сможешь, ничего сложного.
Руслан поколебался, потом заговорил снова:
— И еще: если услышишь в наушниках что-то странное — вроде как далекий шепот — не обращай внимания.
— То есть, Горелов не зря тогда спросил у тебя, разговаривают ли скафандры? — буркнул Артем.
— Трепло твой Горелов… — огрызнулся Топаз. — Это «призраки», всего лишь статика от пыли, плюс изношенность «скорлупы» дает о себе знать. Беда в том, что психика у многих дает слабину именно на этом. Не зацикливайся, просто повторяй про себя что-нибудь — стишок какой-нибудь, или даже таблицу умножения. Ну, или вообще пой песню. Мне, например, «Звездная тропа» помогает — помнишь, прошлогодний хит «Самураев»? Моя любимая группа. Ладно, попрыгали уже.
Когда двое вышли на поверхность, Марс встретил их своей обычной тишиной, нарушаемой только звуком собственного дыхания внутри шлема. Под ногами хрустел красный реголит, мелкий и острый, как битое стекло. Небо было глубокого фиолетового оттенка, с редкими, немигающими звездами, а над горизонтом, непривычно изогнутым, висел крошечный Фобос, похожий на кривую картофелину. Ветра почти не было, но холод, пусть и едва-едва, но все-таки чувствовался даже сквозь обогрев скафандра: датчик на запястье показывал минус семьдесят четыре градуса по Цельсию.
Радиатор секции «Альфа-четыре» оказался именно таким, каким Артем мысленно представлял его себе по чертежам, намертво вызубренным во время подготовки к экспедиции. Это была массивная, даже громоздкая конструкция из оребренных титановых панелей, собранных в соты. Именно через эти соты прогонялся теплоноситель, отдавая избыточное тепло в скудную марсианскую атмосферу. Входной коллектор находился в нижней части радиатора, и чтобы добраться до него, нужно было лечь на живот и протиснуться в узкий зазор между панелями.
Артем, следуя указаниям Топаза, извиваясь, насколько позволял скафандр, забрался в эту щель, чувствуя, как холод стылого металла проникает сквозь многослойную изоляцию. Дальше была нудная и тяжелая работа с прикипевшими болтами крышки — все, как и предсказывал механик. Когда крышка наконец сдалась, Новиков был насквозь мокрый, чувствуя, как термобелье впитывает обильный пот. Теперь перед ним была решетка фильтра, забитая темной, спекшейся массой — смесью металлической стружки, пыли и замерзшего песка. «Песок-то откуда?» — удивился Артем, но размышлять было особо некогда.
— Вижу засор, — доложил он. — Спекся. Плотный, как камень. Ультразвук точно возьмет?
— Должен, — философски ответил Топаз. — Давай, врубай скребок, только аккуратно, не дави сильно. Это снаружи ребра прочные, а внутри сетка фильтра тонкая, порвешь — менять всю секцию придется, а на это у нас сейчас просто нет времени.