Черная кровь Марса

ГЛАВА 8. БЕЗ ЛЮДЕЙ НИКАК

«Любой автоматический ремонтный модуль имеет ограниченный функционал. В условиях экстремальных температур, пылевых бурь и механических повреждений его эффективность снижается на 40–60 %. Человек, обладающий опытом, интуицией и способностью принимать нестандартные решения, остается наиболее надежным элементом системы. Никогда полностью не полагайтесь на роботов в ситуациях, когда цена ошибки — жизнь».

(«Руководство по эксплуатации ремонтного оборудования базы „Королев“, раздел „Работа в условиях аварий“)

Артема выбросило из сна резким, грубым толчком, от которого он едва не слетел с кровати на холодный пластиковый пол каюты. Спросонья, еще не успев толком открыть глаза, он инстинктивно, до побелевших пальцев вцепился в край матраса и замер, ожидая повторного удара. В голове, затуманенной остатками сна, билась единственная паническая мысль: «Землетрясение! Бежать, скорее, укрыться в дверном проеме, подальше от окон…».

Прошло несколько томительных секунд, прежде чем мозг, наконец, включился в рабочий режим и услужливо напомнил: он не на Земле, не в Новосибирске, не в какой-то сейсмически активной зоне. Он на Марсе. А здесь, на Марсе, как ему говорили на всех инструктажах и лекциях, тектоническая активность практически отсутствует, вулканы тоже молчат, а настоящих землетрясений не было уже миллиарды лет.

— Черт, — выдохнул Артем, рывком садясь на кровати и потирая ушибленный локоть. — Землетрясение, ага. Надо же так глупо попасться. Стыдно, Новиков.

Он с силой растер ладонями лицо, потом потянулся к терминалу на столике, чтобы проверить сводку систем базы. Экран почувствовал тепло ладони, услужливо засветился, показывая стандартный интерфейс мониторинга. Давление в жилом модуле в норме, температура — плюс двадцать два, уровень кислорода — двадцать один процент. Утечек нет, радиационный фон в пределах нормы. Но в углу экрана мигал тревожный оранжевый индикатор, привлекая внимание. Новиков коснулся его, и перед ним развернулись холодные цвета объемной схемы реакторного отсека. Как следует здесь мог бы разобраться только специалист. Но каждый участник вахты проходил стандартную подготовку для действий в экстренных ситуациях, так что аварийные пиктограммы парень считал с легкостью.

Хорошего было мало. Давление в первом контуре охлаждения упало на двенадцать процентов, автоматика подняла обороты циркуляционных насосов до максимальных, но температура теплоносителя все равно медленно, но неуклонно ползла вверх. Еще немного — и сработает аварийная защита, реактор заглохнет, и база останется без основного источника энергии.

Артем быстро натянул комбинезон и вышел в коридор, стараясь не подавать вида, что встревожен. Там уже было оживленно: слышались быстрые шаги, приглушенные голоса, шипение гермодверей.

В техническом отсеке Новиков нашел Топаза, который стоял перед развернутой голограммой реактора и сосредоточенно изучал графики, потирая щетинистый подбородок. Огромный механик был бос, небрит, а на щеке у него четко отпечаталась складка подушки. На нем были спортивные штаны и линялая безрукавка, открывавшая мощные, бугрящиеся мышцами плечи. В свете аварийных индикаторов он выглядел как какой-то былинный богатырь, временно отложивший меч-кладенец и отправившийся в заслуженный отпуск.

— Руслан, что случилось? — недоуменно спросил Артем, подходя ближе. — Меня чуть с кровати не сбросило, я спросонья подумал, что землетрясение. Но ведь…

— И ты почти угадал. Марсотрясение, — поправил Топаз, не отрывая взгляда от голограммы.

— Что? — Артем, ожидавший всего что угодно, кроме этого, растерялся и пробормотал: — Так их же не бывает… Нам рассказывали, что Марс спокоен…

— Исключительно редкая штука, но, как видишь, все-таки бывает, хотя на моей памяти такое в первый раз. А самая большая подлость в том, что, хоть толчки и слабые, магнитудой не больше четырех, но для наших старых систем и этого хватило. Запаса прочности на гипотетическое марсотрясение-то никто не закладывал. Как обычно… Похоже, что от вибрации крепко досталось первому контуру охлаждения. Частицы металла попали в теплоноситель и забили фильтр тонкой очистки на входе в теплообменник. И не только его… Расход упал, температура растет. Если не прочистить, через пару часов реактор упадет в защиту наглухо.

— Что будем делать? — Артем уже полностью проснулся и теперь в голове было ясно и холодно. — Есть варианты?

Топаз наконец повернулся к нему и хмыкнул в усы.

— Вариантов, коллега, всегда ровно два: либо мы чиним, либо мы мерзнем и жжем аварийные резервы топлива. Лично я предпочитаю первый. Значит так, раз ты здесь, то слушай сюда. Внешний радиатор, секция «Альфа-четыре». Знаешь, где это?

— Да, — невольно подобравшись от командного тона механика, коротко ответил Новиков.

— Замечательно. Там стоит входной коллектор с фильтром тонкой очистки. Вот его-то и забило. Со внутренними фильтрами хлопот куда меньше, а здесь придется выйти на поверхность, снять кожух, вытащить фильтрующий элемент, прочистить его ультразвуком и поставить обратно. Работа на час-полтора, если повезет.

— А почему не можем послать ремонтного робота? — спросил Артем, вспомнив шестиногих «пауков», которых видел на обшивке базы в первый день. — У них же есть манипуляторы, они могут снять крышки и прочистить фильтр.

Топаз вздохнул и покачал головой с видом человека, которому уже сто раз приходилось объяснять очевидное.