Черная кровь Марса

— Понимаю, — задумчиво ответил Артем. — Спасибо вам за это, Паландреич.

Сорокин просиял и, кажется, готов был продолжать экскурсию еще час, но Артем, взглянув на часы, понял, что опаздывает на сбор. Он извинился и почти бегом направился в кают-компанию. Желудок предательски урчал, напоминая, что обед был очень давно, а концентраты из кухонного автомата на «Витязе» — не самая сытная еда. Впрочем, Артем совершенно не жалел о времени, потраченном на внезапную экскурсию. Он понимал: каждый на этой базе был на своем месте и делал то, что умел лучше всего. И «чокнутый» ботаник, отказывающийся улетать на Землю и продлевающий контракт раз за разом, был вовсе не чудилой, а такой же важной частью этого механизма, как и буровики, механики, врачи.

Первой, кого Новиков увидел, заходя в кают-компанию, стала моложавая, невысокая, но плотно сбитая женщина с добрым круглым лицом и седыми прядями в темных волосах. Она стояла у плиты и задумчиво смотрела на контейнер с замороженными овощами. Потом вздохнула и тихо, почти шепотом, сказала сама себе:

— Эх, картошечки бы настоящей, свежей… Вот чего мне не хватает, так это картошечки, только что выкопанной. Хоть бы разок… Мичурин-Мичурин, когда ж ты нас порадуешь?

«Должно быть, это и есть повариха Анна Петровна, тоже из сопровождающего персонала… Да, точно!» — догадался Артем. Женщина подняла голову и, заметив новое лицо, смутилась, но потом улыбнулась. Улыбка была приятной.

— Ох, я вас и не заметила… Добро пожаловать на базу, молодой человек. Да вы проходите, не стойте. Чаек сейчас будет, — сказала она, и снова захлопотала у кухонного комбайна.

— Спасибо, — Артем кивнул и пошел дальше, чувствуя внезапную острую вспышку тоски по дому. Ему вдруг стало ясно, что здесь тоска по Земле — такая же постоянная спутница, как и марсианская пыль.

В кают-компании уже собрались почти все. Круглов, поигрывая складной указкой, стоял у большого экрана, на котором отображалась схема базы и буровой. Артем, проскользнув тихо и незаметно (как он думал), уселся на свободное место рядом с Еленой, которая покосилась на парня, чуть прищурившись, и в ее взгляде Новиков увидел веселые искорки.

— Опаздываешь, Новиков, — негромко заметил Круглов. Конечно же, он все видел и все примечал.

— Виноват, Семен Борисович. Павел Андреевич меня… в общем, он немного увлекся.

По рядам пробежал смешок. Топаз хмыкнул в усы:

— А, и ты попался в цепкие лапы нашему Мичурину? Не переживай, Земля, он всех новичков так обрабатывает. Я в первый раз два часа про пальмы слушал, чуть не уснул стоя, только изо всех сил головой кивал с умным видом.

— Ничего смешного, — строго сказал Круглов, но уголки его губ все-таки дрогнули. — Павел Андреевич — очень ценный специалист. А теперь к делу.

Он подробно изложил распорядок дня, правила безопасности, график вахт. Говорил сухо, деловито, экономя слова, но было видно, что каждая фраза взята не из инструкций, а имеет под собой нешуточный реальный опыт. Потом Главный предоставил возможность высказаться остальным старожилам.

— Я, как механик, добавлю немножко, — поднялся Топаз. — Ребята, вот что хочу сказать. Техника здесь надежная, потому что наша, российская. Это раз. Но частично уже старая. Это два. Ремонт идет постоянно, так что по коридорам днем и ночью бегают «пауки», имейте в виду. Дальше. Марсоходы типа «Бык» — звери мощные, но местами капризные. Если услышите подозрительный шум в редукторе — сразу докладывайте мне, Шкиперу или Крюку, не ждите, пока колесо заклинит. И еще, это я уже водителям говорю: всегда следите за уровнем масла в компрессорах. Марсианская пыль — она везде, даже там, где ее быть не должно. Не уследите — застрянете на полдороги, приятного мало торчать в кабине, не снимая скорлупы. Вопросы?

— А скор… ну, скафандры? — спросил Гоша. — Я слышал, они иногда… разговаривают.

По кают-компании прошла очередная волна смешков. Круглов поджал губы и покачал лобастой головой.

Топаз вздохнул.

— Нет бы по делу спросить… Что, Дед тебе уже нарассказывал ерунды? Олег, вот тебе стыдно должно быть сейчас. Запугал молодежь, понимаешь…

Дед с невинным видом пожал плечами. Елена тихонько хихикнула, прикоснувшись к локтю Артема пальцами.

— Ладно, — с досадой продолжал Топаз. — Суевериям здесь не место, но кое-что запомните. Скафандры — как люди, хоть это всего лишь оболочка. У каждого свой характер и норов. Да, вот так. Наука, как говорится, умеет много гитик, но кое-что даже современная наука объяснить не может до конца. Моя скорлупа, например, перед сложным выходом, если что-то обязательно пойдет не по плану, всегда скрипит шарниром в левом плече. Всегда. В другое время проверял — молчит. Да, смазывал. Я привык. Главное — перед выходом всегда проверяйте герметичность. Дед вам наверняка уже говорил, но я повторю: трижды проверяйте, под голосовую метку. Шлем, баллон, утепление перчаток. Мне не лень повторить еще раз, для всех. И никогда, слышите, никогда не выходите в одиночку. Даже если «я всего на пять минут и ничего не случится». Случится. Марс ждет, когда ты расслабишься.

После собрания Артем задержался в кают-компании. На одной из стен висел большой лист белого пластика, сплошь покрытый нарисованными цветными маркерами шаржами на всех членов экипажа. Шаржи были разной степени талантливости, но видно было, что старались от души. Круглов был изображен в центре, с огромными, круглыми как у рыбы глазами и подписью «Карась все видит». У Деда — длинная седая борода и витой посох, как у волшебника. Рядом Топаз — висячие усы, закрученные в сложные узоры, и гаечный ключ в руке, размером с него самого. Были и другие, но их Артем не знал.

— Это наша стена славы, — пояснил Дед, заметив интерес Новикова. — Каждая вахта добавляет что-то свое. Видишь вон тот вымпел? Это «Зенит» подарил, чемпионы России по футболу. Шикарный вымпел, с автографами всей команды и тренера. Как раз в тот год и прислали, с транспортником и записью. Поздравляли нас с рекордной добычей.