Черная кровь Марса

— А как там дела с изучением того, что вы нашли в Элладе? — неожиданно сменил тему Арцеулов. — Академик Волин не дает нам покоя, требует новых образцов и данных. Что слышно на этом фронте?

В этот самый момент, словно отвечая на этот вопрос, дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в нее влетела Елена Ковальчук. Она была бледна, в расстегнутом халате, с сияющими, лихорадочно блестящими глазами и растрепанными волосами — видимо, только что выбежала из лаборатории, даже не успев привести себя в порядок. В руках она сжимала планшет, на котором мерцали какие-то сложные графики и трехмерные модели. За ней на пороге возник растерянный боец «Пересвета».

— Товарищ Новиков, я предупреждал ее… — смущенно сказал он.

— Тема, я такое нашла! — выкрикнула Елена возбужденно, не замечая никого вокруг. — Ты не представляешь! Помнишь же, что наниты реагируют не просто на электромагнитное поле, они чувствуют биотоки и улавливают эмоции? Так вот, мне удалось обеспечить устойчивую связь типа «вопрос — ответ»! Я смогла с ними поговорить — ну, почти! Это же невероятно, целая информационная сеть, это…

Девушка осеклась, когда увидела голографический экран с двумя лицами, уставившимися на нее с явным недоумением. Елена замерла, и краска стыда мгновенно залила ее щеки. Она попыталась что-то сказать, запнулась, потом, словно очнувшись, попятилась к двери.

— Ой… Простите, я не знала… Извините… Я думала… Я сейчас уйду… Ой, мамочки…

— Постойте-ка, — голос Президента прозвучал негромко, но весомо, — это очень интересно и очень вовремя. Вы, насколько я понимаю, Елена Ковальчук, геолог и, в каком-то смысле, первооткрывательница предполагаемого «информационного поля» древней марсианской цивилизации, верно? Пожалуйста, расскажите, что вы нашли. Мы как раз обсуждали перспективы ваших исследований.

Остолбеневшая Елена растерянно перевела взгляд на Артема. Тот, успокаивающе ей кивнув, подошел к ней, взял за локоть и подвел к свободному креслу. Девушка, все еще чувствуя себя не в своей тарелке, села, положила планшет на столешницу, и на голографическом экране, который Арцеулов и Корсаков видели одновременно, развернулась сложная трехмерная схема — похоже, карта подземной сети, которую Елена восстановила по данным от нанитов. В схеме не хватало очень многих кусков, она пестрела белыми пятнами

— Это, товарищ Президент… — начала она, запинаясь, но затем, взяв себя в руки, заговорила уже ровнее, деловито, словно читала лекцию. — Это что-то вроде черновой карты того, что я… что мы называем «всепланетной сетью Древних». Желтые узлы, которые вы видите, — это места, где, по предварительным сведениям, расположены «гнезда», то есть, структуры, аналогичные тем, которые мы нашли под Р-17 и в Элладе. Красный узел, который ярче других, — это центр, основное хранилище информации. Их несколько, но этот, похоже, самый крупный. Самое удивительное — то, что, похоже, он находится прямо под нашей базой, на глубине около трех километров! Дальше… Наниты, которые я изучала, — это не просто микроорганизмы. Теперь это предельно ясно. Это квазиживые информационные носители, способные хранить и передавать данные в колоссальных объемах. И более того, даже будучи изолированы в относительно малом количестве, они способны поддерживать связь неизвестным нам методом со всеми прочими нанитами Марса. Они реагируют на биотоки человека, на его эмоции. В самый первый раз я смогла с ними установить… ну, не контакт, а, скажем так, некий односторонний обмен данными. Тогда они показали мне прошлое Марса — океаны, города, цивилизацию. И предупредили об опасности. Это некая глобальная, очень страшная угроза, которую они обозначили словом «Тень», угроза древняя, гораздо древнее человечества, но которая до сих пор актуальна. И эта Тень несет гибель всему живому — не только обитаемым мирам, но и органической материи. — Елена сделала паузу, переводя дух. А потом добавила тихо, но решительно:

— Товарищ Президент, для дальнейшей работы нам нужна еще одна экспедиция. Мы обязаны проложить путь к этому центральному узлу, под базу. Это, возможно, ключ к разгадке того, что случилось с древними марсианами и того, как нам защититься от «Тени» в будущем. Считаю, что это — наша основная цель. Я готова пойти на любой риск.

Воцарилась долгая, напряженная тишина. Арцеулов смотрел на схему, на ее мерцающие линии, и в его глазах читалась борьба: любопытство ученого столкнулось с ответственностью лидера. Корсаков хмурился, но молчал.

— Елена, — наконец сказал Президент. — Я внимательно вас выслушал, и более того — до этого я уже изучил информацию, которую передал на Землю товарищ Круглов. Ваши открытия производят колоссальное впечатление, не побоюсь этого слова — они сродни прорыву в новую эпоху. Согласен с вами, это действительно невероятно. Но я не могу санкционировать новую экспедицию сию секунду. Просто не могу. Почему? Во-первых, у вас на базе сейчас очень сложная ситуация: много раненых, разрушена часть систем, вам нужно наводить порядок, а также восстанавливать силы. Во-вторых, нам нужно дождаться «Норильска» с новой командой и оборудованием. В-третьих, как вы вообще представляете себе проникновение на трехкилометровую глубину, да еще и непосредственно под территорию базы? И, наконец — это самое главное — нам нужно время, чтобы проанализировать уже имеющиеся данные. Я поручу академику Волину связаться с вами и сформировать полноценную научную группу для дальнейшего изучения. Когда будет готов план, мы обсудим его детали. А пока продолжайте изучение. И вот что, Елена, — Арцеулов посмотрел на нее с теплой улыбкой, — пожалуйста, вы уж поберегите себя. Как живой специалист, а главное — как живой человек, вы нам нужнее, чем самое сенсационное открытие. Понимаете?

Сеанс связи завершился, и голографические лица Президента и главы Службы внешней разведки погасли. В кабинете снова воцарилась та особенная тишина, которая бывает после долгого, напряженного разговора. Артем, чувствуя, как дрожат руки и ноют мышцы, сел в кресло Круглова и несколько мгновений сидел неподвижно, глядя перед собой. Елена, все еще стоявшая у стола, перевела дух и с облегчением выдохнула, прижимая планшет к груди.

— Ну ты, Ленка, даешь, — покачал головой Дед. — Ворвалась, понимаешь, на крыльях вдохновения. Валькирия! Как только тебя «пересветовец» не пристрелил с перепугу?