Черная кровь Марса

Артем кивнул. Он не хотел думать всем этом сейчас, но понимал, что выбора у него нет.

— Слушай… Никак не могу взять в голову — как база смогла продержаться так долго? — спросил командир «Пересвета», и в его голосе прозвучало простое человеческое любопытство. — Мы-то, честно говоря, боялись худшего. Готовились найти здесь только руины и трупы.

Артем усмехнулся — коротко, невесело.

— Они нас недооценили, — сказал он. — У нас были Круглов, Топаз, Дед. Особенно Круглов и Топаз, которые разработали план, спасибо им за это. А самое главное, у нас были люди, которые не захотели сдаваться. Даже повариха наша — да вы ее видели, она вас кормила сегодня, Анна Петровна — таскала раненых под обстрелом. Я такое только в кино про войну видел… Мы знали, что, если сдадимся — нас все равно убьют, такие свидетелей не оставляют, им это ни к чему. Ну вот, поэтому мы просто не могли этого допустить.

Громов посмотрел на него с новым интересом.

— Понял… А что буровая? Она цела?

— Как сказать… Основная арматура и манифольды в порядке, — ответил Артем. — Плазменный перфоратор поврежден, конечно, но его можно заменить, когда грузовик прибудет. Искина нет, вот это самая большая проблема. Но Земля уже пообещала новый, и программиста заодно, в помощь Гоше… Нефть будет, это главное.

— Главное, Артем — что вы живы, — очень серьезно сказал Громов. — И что диверсанты обезврежены, да еще и живьем достались. Жаров и Соболева теперь полетят с нами, и уж будь уверен, в Москве их будут колоть по полной программе, там такие спецы, что им не соврешь. Кстати, Соболева для нас особенно ценный трофей.

Артем нахмурился.

— Не понимаю я, — пробормотал он.

— Ты о чем?

— Нина Соболева — «Цербер»? Ладно, пусть… Но она сдалась так легко. И почему же? Она ведь прошла спецподготовку. У нее мотивация, воля, нервы железные… Это не Жаров, который сломался от страха.

Полковник пожал плечами.

— Наши разберутся, — просто сказал он. — Может быть, она поняла, что все остальное бессмысленно. Камински мертв, операция провалена, канал связи с куратором вскрыт. Что остается? А может быть, она хочет выторговать себе что-то, выдавая секретные сведения по частям. В любом случае, за ней будет особое наблюдение всю дорогу до Земли, да и там тоже. Не совру, если скажу, что ее будут охранять не хуже, чем самый секретный объект. А дальше с ней будут работать в том числе и психологи.

Он помолчал и повторил:

— Разберутся.

Артем кивнул.

— А Круглов? — спросил он. — Его на Землю разве не надо?

— Надо бы, — ответил Громов со вздохом. — Да как? Он пока нетранспортабельный, даже в капсуле. Требуется стабилизация, и только потом…

Он махнул рукой, помолчал и добавил:

— Кстати, то же самое могу сказать насчет Аскерова. Никак нельзя их сейчас трогать, Артем.

— Я понимаю, — сказал Новиков.

Полковник встал, протянул крепкую длиннопалую руку.

— Держись, товарищ Новиков. Ты хорошо справляешься. Семен Борисович был прав, когда говорил о тебе.

— Спасибо. Стараюсь.

Громов вышел, и Артем остался один в кабинете.

Он снова посмотрел на фотографию Натальи. Она улыбалась ему, и в этой улыбке было что-то успокаивающее. Он представил, как Круглов сидит здесь, смотрит на нее и разговаривает, как с живой. Только теперь Артем понял, почему командир базы держался так долго. Потому что у него была причина жить.

Он подумал, что неплохо было бы поставить на стол фотографию Елены, но потом представил себе, как она заходит в кабинет, видит свой портрет, и… Нет, лучше не надо, а то задразнит. Пусть лучше просто приходит. Живая. Любимая. Это было самое главное.