Страница 51 из 68
Я видела, как трудно ему. Он понимал: если скажет “надо”, Лиссар сделает через страх и потом возненавидит его за это ещё сильнее. Если скажет “не надо”, мальчик услышит “я не верю, что ты можешь”. Любое слово могло стать чужой рукой на горле.
Дамеран опустился на одно колено.
Не перед Советом. Не перед Иорсом.
Перед Лиссаром.
В старом зале кто-то резко вдохнул. Может быть, Северия. Может быть, Трелл. Я не смотрела.
— Я хочу сказать тебе “надо”, — произнёс он. — Потому что боюсь за вас. Потому что вижу, как дом трескается. Потому что всю жизнь решал угрозы приказом и до сих пор не умею иначе сразу. Но я не скажу.
Лиссар стоял неподвижно.
— Почему?
— Потому что ты не мой огонь. Не мой инструмент. Не моя ошибка, которую нужно срочно исправить. Ты мой сын. И если ты решишь не открывать то, что в тебе есть, я останусь рядом всё равно.
У Лиссара дрогнуло лицо.
На один короткий миг ему снова стало двенадцать. Не наследник, не угроза, не старший, который должен держать всех, а мальчик, которому очень давно нужно было услышать: если ты не справишься, тебя не перестанут выбирать.
Он отвернулся.
— Ненавижу, когда вы говорите правильно слишком поздно.
Дамеран склонил голову.
— Я тоже.
Лиссар посмотрел на меня.
— Если я сделаю хуже?
— Тогда я скажу дому держать стены, Тайра закроет то, что надо закрыть, Мелл найдёт голос, а Дамеран не даст Иорсу приблизиться. Ты не один.
— Я привык быть.
— Я знаю.
Он сжал кочергу.
Потом медленно положил её на пол.
Это было страшнее любого вспышки. Кочерга была его щитом, привычкой, доказательством, что он хоть что-то контролирует. Когда она легла на камень, я увидела, как Лиссар остался без защиты. Худой, бледный, напряжённый, с руками, которые он не знал, куда деть.
— Что делать? — спросил он.
Мелл прислушался.
— Встань на свет очага. Не зови огонь. Просто не закрывай то место, где он у тебя должен быть.
Лиссар тихо усмехнулся.
— Звучит очень понятно.
— Мне тоже нет, — признался Мелл.
Тайра подошла к Лиссару и вдруг взяла его за рукав.
— Если ты взорвёшь стену, я скажу, что это был смелый дизайнерский выбор.
— Тайра.
— Что? Я поддерживаю.
— Ужасно.
— Зато искренне.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то живое.
Потом шагнул к центру зала.
Белый свет очага коснулся его ног. Сначала ничего не произошло. Иорс наблюдал с холодным вниманием. Северия стояла у двери, бледная, сжав губы. Трелл, кажется, вообще забыл о папке. Дамеран поднялся, но не подошёл. Остался рядом с детьми и мной.
Лиссар закрыл глаза.
— Я не умею.
— Не надо уметь, — сказала я. — Просто не прячь.
— Я всегда прячу.
— Тогда сегодня попробуй меньше.
Он резко выдохнул.
Свет вокруг него дрогнул.
В старом зале стало темнее.
Тайра взяла Мелла за руку. Мелл не отпрянул. Дамеран сделал полшага вперёд и остановился сам. Я видела, как ему хочется броситься к Лиссару, схватить, закрыть, остановить. Но он держался. Не потому, что ему было всё равно. Потому что Лиссар сейчас должен был почувствовать: его сила не повод для чужого приказа.
Тьма вокруг мальчика сгущалась.
Но это была не обычная тьма.
В ней появилось сияние.
Сначала едва заметное, как узкая линия по краю чёрного крыла. Потом глубже, плотнее. Не пламя. Не свет свечи. Не драконье золото главной линии, о котором столько говорили взрослые. Это было чёрное сияние — невозможное, тихое, живое. Оно не поглощало свет очага, а показывало то, что белый свет не мог достать: трещины в красном круге, скрытые линии под полом, древние знаки за камнем.
Лиссар открыл глаза.
Они тоже сияли темнотой.
Не страшной.
Глубокой.
Мелл прошептал:
— Вот.
Тайра выдохнула:
— У тебя красивый кошмар.
Лиссар повернул к ней голову.
— Спасибо?
— Это был комплимент.
Чёрное сияние потянулось от него к северной стене старого зала. Там, где раньше висел потускневший гобелен с вышитым крылом, камень начал проявлять скрытый знак. Не один из семи. Другой. Глубокий, родовой, похожий на закрытое крыло, под которым спрятана дверь.
Иорс резко поднял трость.
— Остановить!
Дамеран оказался перед ним быстрее, чем я успела вдохнуть.
Не ударил. Не схватил. Просто встал между Иорсом и Лиссаром.
— Попробуйте.
В голосе не было ярости. Только обещание.
Иорс замер.
Лиссар протянул руку к стене.
— Там что-то есть.
— Не трогай один, — сказала я.
Он обернулся.
В его лице было удивление. Не раздражение. Он, кажется, ожидал, что теперь, когда сила появилась, все снова начнут требовать от него большего.
— Мы вместе, — добавила я.
Он кивнул.
Мелл повёл нас.
Тайра держалась рядом с ним. Я шла за ними, чувствуя, как знак на запястье отвечает каждому шагу. Дамеран остался между нами и Иорсом до последнего, потом отступил следом. Не впереди. Не командуя. Рядом.
У северной стены чёрное сияние Лиссара легло на камень.
Стена дрогнула.
Сначала я решила, что она трескается, и прикрыла Мелла рукой. Но камень не рушился. Он расходился медленно, как тяжёлая ткань, которую слишком долго держали зашитой. Изнутри потянуло холодным воздухом — не мёртвым, а глубоким, подземным, пахнущим старым деревом, камнем и тем самым тёплым следом очага, который я почувствовала у ворот в первый день.
За стеной открывался проход вниз.
Узкий. Крутой. Совершенно тёмный, если бы не чёрное сияние Лиссара, которое теперь легло на ступени тонкими линиями.
Мелл сделал шаг к проходу и остановился.
— Сердце там.
Тайра сглотнула.
— Конечно, оно не могло быть в красивой солнечной комнате с ковром.
Лиссар смотрел на свою руку, вокруг которой всё ещё держалось тёмное сияние. Он не улыбался. Но в его лице больше не было прежнего ужаса.
— Это не огонь, — сказал он.
Дамеран подошёл ближе, но не слишком.
— Нет.
— Вы разочарованы?
Вопрос был тихим. Опасным.
Дамеран ответил сразу, но не поспешно:
— Я горжусь.
Лиссар отвернулся так резко, будто это слово было слишком ярким даже для его нового света.
— Не надо.
— Хорошо.
— Но… — мальчик запнулся. — Не забирайте обратно.
— Не заберу.
Я увидела, как Тайра украдкой вытерла щёку рукавом, а потом сразу сделала вид, что поправляет волосы.