Страница 45 из 68
Они знали.
Они знали, что дом может выбрать меня.
Они знали это до развода.
И именно поэтому развели.
Не потому, что я принесла несчастье роду. Не потому, что не стала “настоящей драконьей женой”. Не потому, что не родила наследника. Эти слова были украшениями для приговора. Настоящая причина лежала здесь, на странице, проявленная светом дома: пока я была женой Дамерана, дом не мог выбрать меня хозяйкой. Нужно было разорвать связь, бросить мне дом как оскорбление и заставить отказаться.
Отказаться от дара.
От детей.
От себя.
Дамеран взял страницу взглядом так, будто хотел прожечь её насквозь.
— Иорс, — сказал он.
В этом одном имени было больше опасности, чем в любом крике.
Советник не отступил.
— Вы читаете искажённые записи пробуждённого дома. Он защищается и показывает удобную для себя картину.
— Дом не писал вашу формулировку “объект Э. Шанн”, — сказала я.
Северия вдруг медленно отступила к двери.
Дверь была закрыта.
Дом не выпускал.
Я увидела это и поняла: её имя тоже где-то здесь.
Книга услышала раньше меня.
Страницы перевернулись снова.
Северия резко произнесла:
— Не смейте.
Это было сказано не мне.
Дому.
Тайра подняла брови.
— А вот теперь стало весело.
Страница остановилась на коротком письме.
Почерк был не Иорса. Более округлый, изящный, почти красивый. Я видела похожие линии на карточках с приглашениями, которые когда-то приходили в главный замок от рода Норр.
Северия.
Я прочитала молча сначала одну строку.
Потом другую.
И только после этого голос вернулся.
— “После удаления Эвиры Шанн из главной линии вопрос с наследниками должен быть закрыт быстро. Лиссар, Тайра и Мелл не могут быть признаны полноценной линией продолжения. Их связь с Домом Семи Порогов следует представить как искажение. После заключения нового брака я готова принять обязанности супруги главы рода и обеспечить роду нового наследника без спорной связи с домом”.
Тайра издала короткий звук.
Не смех.
Мелл спрятал лицо в плечо Лиссара.
Лиссар смотрел на Северю так, что вокруг него снова стал темнеть воздух. Но свет очага не гас. Он потянулся к нему, обвил его ступни тёплым кругом и удержал.
Дамеран повернулся к Северии.
Она стояла у закрытой двери с бледным лицом, но всё ещё пыталась сохранить достоинство.
— Это было до развода? — спросил он.
— Дамеран…
— Ответь.
Она посмотрела на Иорса.
Вот и всё.
Так иногда человек выдаёт правду не словом, а направлением взгляда.
Дамеран увидел.
Все увидели.
— Вы должны понимать, — сказала Северия быстро, — что я думала о будущем рода. Вы были окружены ложью и долгом. Эти дети… их судьба была неопределённой. Совет считал, что главной линии нужен ясный путь. Я не желала им зла.
Тайра рассмеялась.
Звук вышел страшным — слишком звонким, слишком пустым.
— Не желала зла? Вы привезли мне зеркало.
Северия повернулась к ней.
— Я пыталась подтвердить, что тебе нужна защита.
— Вы пытались доказать, что я опасна.
— Тайра…
— Не называйте меня так.
Северия замолчала.
Лиссар сделал шаг вперёд.
— Вы хотели, чтобы нас признали негодными.
— Я хотела, чтобы род выжил, — сказала она.
— А мы что, мешали вам дышать?
Эти слова ударили неожиданно сильно.
Северия не нашлась, что ответить.
Иорс поднял трость.
— Хватит детских обвинений. Вопрос наследования главной линии не решается эмоциями.
— Нет, — сказал Дамеран. — Он решается именами.
И подошёл к детям.
Не слишком близко. Он уже научился за эти дни останавливаться на расстоянии, где его присутствие не становилось стеной.
— Лиссар Роуд, — произнёс он.
Старший мальчик замер.
— Тайра Роуд.
Девочка перестала улыбаться.
— Мелл Роуд.
Мелл поднял лицо.
— Сейра Роуд, — сказал Дамеран, и голос его впервые сорвался. Не сильно, но достаточно, чтобы даже Иорс услышал.
Дом Семи Порогов ответил светом.
Очаг вспыхнул выше, и родовая книга раскрылась на странице имён. Четыре строки проступили ярче.
Лиссар.
Тайра.
Мелл.
Сейра.
— Я, Дамеран Роуд, глава рода Роудов, признаю имена своих детей перед Домом Семи Порогов, родовой памятью и свидетелями. Никто из них не будет объявлен негодным наследником по решению, основанному на лжи Совета.
Иорс резко шагнул к нему.
— Вы не имеете права делать подобное заявление без заседания полного круга.
— Я имею право признать собственных детей.
— Не при пробуждённом доме. Не под влиянием искажённой памяти. Не рядом с женщиной, чьё право на знак хозяйки ещё будет оспорено.
— Оспаривайте.
Голос Дамерана стал спокойным.
Вот это спокойствие было страшнее гнева.
— Но пока я глава рода, решение Совета о пересмотре положения Лиссара, Тайры и Мелла прекращается. Все распоряжения о надзоре, ограничении, изоляции и отчётности по детям отменяются. Трелл больше не имеет права приближаться к ним без их согласия и согласия хозяйки дома. Северия Норр не будет допущена к вопросам наследования рода Роуд.
Северия побелела.
— Дамеран.
Он не посмотрел на неё.
— Ваше предложение о браке, если оно уже обсуждалось Советом, снимается.
Я не ожидала этих слов.
В груди на миг стало пусто. Не от радости. От слишком сложного чувства, которому нельзя было дать простое имя. Он не сказал “прости”. Не повернулся ко мне с красивыми словами, не пытался вернуть прошлое, не просил понять. Он просто при всех отрезал ту ложь, ради которой меня развели.
И сделал это не ради меня одной.
Ради детей.
Именно поэтому это оказалось важнее.
Тайра смотрела на него широко раскрытыми глазами. Мелл держался за рукав Лиссара. Лиссар стоял почти неподвижно, но я видела, как в нём что-то борется. Ему хотелось не поверить. Очень хотелось. Потому что поверить означало дать отцу шанс снова причинить боль.
Дамеран не просил этого шанса.
Он просто стоял между детьми и Советом.
Поздно. Да.
Но стоял.
Иорс Далан медленно выпрямился.
Его лицо снова стало спокойным. Почти безупречным. Только теперь это спокойствие уже не казалось властью. Оно было маской, за которой слишком быстро шевелились мысли.