Страница 44 из 68
— Советник Далан прав в одном: всё происходит слишком быстро. Эвира устала, дети взвинчены, дом пробуждён, вы потрясены словами о Сейре. Нельзя принимать решения в таком состоянии.
Тайра медленно повернулась к ней.
— О, опять зеркало виновато, дом виноват, дети виноваты, все устали. Только вы почему-то всегда в правильном платье и с готовым выводом.
Северия даже не моргнула.
— Тайра, я понимаю, что тебе трудно принимать правду.
— Нет, — сказала девочка. — Вам нравится говорить “правда” так, будто она ваша служанка.
Один из младших советников резко кашлянул. Я не поняла, сдерживал он смех или страх, но Иорс бросил на него взгляд, после которого тот сразу опустил голову.
Северия посмотрела на Дамерана.
— Вы видите, как она разговаривает? Эти дети нуждаются в спокойствии, а не в новой хозяйке, которая поощряет их нападать на взрослых.
Дамеран молчал.
Слишком долго.
Я не обернулась к нему. Не хотела искать в его лице прежнее сомнение. Не хотела снова увидеть мужчину, который слышит чужие красивые слова и начинает верить им потому, что так удобнее для рода. Но плечи всё равно напряглись сами.
Тайра убрала руку из моей ладони.
Не потому, что отступила. Она сделала шаг вперёд и встала рядом с Лиссаром.
Мелл встал с другой стороны.
Трое наследников без огня, без безопасных отражений, без права слышать дом спокойно стояли перед теми, кто годами называл их проклятыми.
Северия улыбнулась чуть заметнее.
— Вот видите? Они уже не слушают вас, Дамеран.
— Нет, — сказал Дамеран.
Одно слово.
Но в нём не было сомнения.
Северия замолчала.
— Я вижу другое, — продолжил он. — Они впервые слушают себя.
Я всё-таки повернулась.
Дамеран стоял за мной, но не слишком близко. Не нависал. Не закрывал меня собой без спроса. Его лицо было жёстким, усталым, бледным после увиденного в очаге, но глаза были ясными.
Северия побледнела.
Ненадолго. Мгновение — и привычная мягкость снова легла на её лицо.
— Это она вас настраивает.
— Нет, — сказал он. — Она показывает мне то, что я должен был увидеть сам.
Эти слова ударили сильнее любого “прости”.
Потому что “прости” можно сказать, чтобы облегчить собственную вину. А это было сказано не мне. Не наедине. Не безопасно. При Иорсе, Северии, Трелле, младших советниках, детях и доме.
Дамеран не просил меня забыть.
Он признавал, что я видела правду раньше него.
И делал это вслух.
Я почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось, но не позволила себе ни шага к нему. Между нами всё ещё стоял вчерашний зал Совета. Сломанный браслет. Его согласие. Его молчание. Одним правильным поступком это не стиралось.
Но этот поступок был.
И я не стала делать вид, что не заметила.
Иорс ударил тростью по полу.
— Достаточно.
Свет очага дрогнул.
— Я требую немедленно прекратить это представление. Родовая книга будет передана Совету для изучения. Дом Семи Порогов — закрыт до отдельного решения. Дети — выведены под надзор. Эвира Шанн — удалена с территории рода, поскольку её присутствие привело к самовольному пробуждению печатей и нарушению установленного порядка.
Слова посыпались одно за другим, как камни в колодец.
И вдруг я поняла, что именно в них не так.
Слишком готово.
Слишком быстро.
Не было ни удивления, ни настоящего поиска решения. Иорс не разбирался в случившемся. Он не пытался понять знак на моём запястье, открыть правду о Сейре, услышать память очага. Он просто доставал из воздуха готовое решение, будто оно было написано заранее.
И книга в моих руках отозвалась теплом.
Не сильным. Указующим.
Я посмотрела на обложку.
Знак книги светился слабее остальных, словно пятый порог ещё не открылся до конца. На краю страницы, которую видели все, проступила тонкая линия. Не запись Эларии. Другой почерк. Сухой, ровный, канцелярский.
Страница сама перевернулась.
— Нет, — резко сказал Иорс.
Вот это “нет” выдало его сильнее, чем все предыдущие трещины в его спокойствии.
Дамеран услышал.
— Что там?
Я удержала книгу обеими руками, потому что страницы начали листаться быстрее. Свет очага касался их, проявляя то, что, видимо, много лет было спрятано между слоями бумаги. Не чернила даже. Оттиски. Следы печатей. Копии документов, впитанные домом. Как будто всё, что касалось его судьбы, он когда-то забирал в себя, даже если люди думали, что бумагу унесли.
Страницы остановились.
На них проступил заголовок.
“Предварительное решение о расторжении брачного договора лорда Дамерана Роуда и Эвиры Шанн”.
Я перестала дышать.
Дамеран рядом стал неподвижен.
Тайра тихо сказала:
— Предварительное?
Лиссар поднял взгляд на Иорса.
— До развода?
Я посмотрела на дату.
И мир вокруг стал очень ясным.
Документ был составлен не накануне заседания. Не после появления новых доказательств. Не после какого-то внезапного решения Дамерана.
За три месяца до развода.
Три месяца.
Я три месяца жила в главном замке, ела за столом рядом с мужем, принимала письма, улыбалась гостям, подбирала ткани для южной гостиной и думала, что мой брак просто стал холодным, трудным, почти мёртвым.
А в это время кто-то уже готовил моё изгнание.
— Это подделка, — сказал Иорс.
Слишком быстро.
Дамеран шагнул ближе к книге.
— Нет.
— Лорд Роуд…
— Это печать Совета.
— Печати можно воспроизвести памятью дома искажённо.
— А это? — спросила я.
Страница снова потеплела.
Ниже проступили строки.
Я читала, и с каждым словом внутри становилось холоднее, хотя очаг светился у меня за спиной.
“Объект Э. Шанн проявляет устойчивую связь с жилой памятью старых владений. Вероятность отклика Дома Семи Порогов при прямом контакте — высокая. В брачной связи с главой рода Роуд доступ дома к объекту ограничен основной линией. После расторжения брака возможен самостоятельный выбор дома. Рекомендовано: добиться добровольного отказа объекта от переданного владения в течение первых суток. При отказе — инициировать проверку наследников и признать объект неспособным к управлению”.
Тишина стала звенящей.
Даже Тайра не нашла слов.
Я смотрела на страницу и чувствовала, как лицо становится чужим. Не от боли. От такого чистого, холодного понимания, что боль ещё не успела добраться.