Страница 39 из 68
— Если она была здесь, — сказала она, — почему мы её не помним?
Дамеран ответил не сразу.
— Потому что кто-то сделал так, чтобы вы забыли.
— А дом не забыл.
— Нет.
— А мама?
Он отвернулся к круглому окну.
Ответа у него не было.
Я хотела закрыть книгу, но страница вдруг потеплела под пальцами. Ниже записи Эларии начали проступать новые слова. Не так, будто кто-то писал их сейчас. Скорее старые чернила возвращались из глубины бумаги, проявлялись медленно, пятнами, цепляясь за волокна.
Я наклонилась.
— Здесь ещё.
Дамеран подошёл сразу. Лиссар и Тайра тоже. Мелл остался у кроватки, но поднял голову.
Я читала по мере того, как проступали строки:
— “Если Иорс придёт до полного имени, не открывать главный очаг при нём. Он ищет не детей. Он ищет право на дом”.
Дамеран резко выдохнул.
— Иорс.
Словно это имя давно стояло между нами, но теперь впервые стало не подозрением, а следом.
— Он уже получил сообщение, — сказала я. — Трелл отправил отчёт после зеркала.
— И после ночи в доме он тоже мог ждать моего возвращения, — добавил Дамеран. — Если я не вернулся в замок, он поймёт, что дом меня задержал или открыл что-то.
Тайра посмотрела на дверь.
— Значит, он приедет?
Дом ответил раньше нас.
Где-то далеко внизу, за стенами закрытого крыла, ударил главный дверной молоток.
Один раз.
Потом второй.
Слишком громко для человеческой руки.
Мелл вскинул голову.
— Уже.
Я почувствовала, как холод проходит по спине. Не страх перед Иорсом. Нет. После зеркала, Совета, родовой книги и детской Сейры страх стал другим — более собранным. Внизу стоял человек, который умел превращать чужую боль в формулировки. Человек, рядом с которым Дамеран вчера молчал. Человек, которого Элария записала в книге как угрозу главному очагу.
— Оставайтесь здесь, — сказал Дамеран.
Слишком быстро.
Тайра даже не успела возмутиться. Лиссар уже поднял кочергу, но я опередила всех.
— Нет.
Дамеран повернулся ко мне.
— Эвира, там Совет.
— Именно поэтому нет.
— Дети не должны быть рядом.
— А вы снова решили за них?
Он сжал челюсти. Потом, к его чести, замолчал и посмотрел на Лиссара, Тайру, Мелла.
— Вы хотите идти?
— Нет, — сказала Тайра. — Но если останусь, буду представлять, что он внизу говорит про меня гадости. Лучше пойду и услышу точно.
— Я пойду, — сказал Лиссар. — Он не должен быть рядом с книгой.
Мелл поднялся.
— Дом зовёт всех.
Дамеран посмотрел на меня. Я видела, как ему трудно не спорить. В нём сейчас боролись сразу несколько людей: глава рода, отец, бывший муж, дракон, которого приучили решать угрозы приказом. Но после этой ночи он уже знал, что приказ может закрыть перед ним любую дверь.
— Тогда все вместе, — сказал он.
— И вы последним? — уточнила Тайра.
Дамеран устало посмотрел на неё.
— Если дом требует.
— А если я требую?
Он выдержал паузу.
— Тогда тоже.
Она моргнула.
— Это было неожиданно прилично.
— Не привыкну, — пробормотал Лиссар.
Мы забрали родовую книгу.
Вернее, я попыталась. Но стоило поднять её со стола, как обложка стала тяжёлой, будто каменной. Дом не хотел отдавать книгу из комнаты.
— Она должна остаться? — спросила я.
Мелл прислушался.
— Нет. Не должна попасть в чужие руки.
— Тогда как?
Дамеран снял с руки перстень с гербом Роудов и протянул мне.
Я не взяла.
Он понял раньше, чем я успела сказать.
— Это не брачный знак, — произнёс он тихо. — Только родовая печать. Если приложить к книге, она закроется для тех, кто не имеет права.
— А вы имеете?
Он посмотрел на имена детей.
— Я уже не уверен.
Эти слова дались ему тяжело.
Лиссар услышал и опустил кочергу на пару пальцев ниже.
Я взяла перстень.
Он оказался тёплым. Слишком знакомым. Я не раз видела его на руке Дамерана за письменным столом, на приёмах, у Совета. Когда-то этот знак означал защиту, власть, место в мире. Теперь он был просто металлом, который мужчина передал мне без приказа.
Я приложила перстень к обложке.
Книга щёлкнула. На ней проступил знак книги — пятый порог, но свет его был не полным, а словно прикрытым. Дамеран протянул руку забрать перстень, но дом тихо скрипнул.
Мелл сказал:
— Пусть пока будет у Эвиры.
— Почему? — спросил Дамеран.
— Дом так спокойнее.
Дамеран посмотрел на меня.
Я ожидала спора. Он только кивнул.
— Пусть.
Тайра тихо сказала:
— Четвёртый балл. Или пятый. Я сбилась, потому что всё стало слишком странным.
Мы пошли вниз.
Лестница в закрытом крыле уже не казалась такой тёмной. Стены светились слабо, ровно настолько, чтобы мы видели ступени с вырезанными детскими ладонями. Когда Мелл спускался, его пальцы скользили по стене, и дом отвечал ему мягким теплом. Я шла рядом с книгой в руках и чувствовала, что она не просто тяжёлая. Она живая в том странном смысле, в каком был живым весь Дом Семи Порогов: не человек, не зверь, не дух из сказки, а память, у которой слишком долго отнимали голос.
Внизу снова ударили в дверь.
На этот раз сильнее.
Дом дрогнул.
Не от страха. От гнева.
Главный холл встретил нас сумраком, хотя за окнами уже светлел ранний день. Двери по обеим сторонам были закрыты, но я видела, как под некоторыми из них тянется слабый белый свет. Дом приготовился.
Дамеран хотел выйти вперёд, но остановился и посмотрел на меня.
— Это твой дом сейчас.
Не “мой род”. Не “моё решение”. Не “я открою”.
Всего одна фраза.
Я не стала благодарить. Не время было. Но запомнила.
Подошла к главной двери. На ней уже светились две печати: ладонь и очаг. Третья — лестница — проступала рядом с ними новой тонкой линией. Я не знала, появилась ли она, пока мы спускались, или только сейчас, когда дом понял, что мы приняли его путь.
— Открыть? — спросила я тихо.
Дом ответил глухим теплом под ладонью.
Да.
Я распахнула дверь.
На крыльце стоял Иорс Далан.
Не один.
За его спиной расположились трое советников младшего круга, двое стражей в тёмных плащах, Трелл с папкой и Северия Норр, одетая так безупречно, будто вчера не её зеркало стояло накрытым во дворе, а она не уехала отсюда с лицом человека, которому временно помешали.
Северия посмотрела сначала на меня.