Страница 54 из 140
Я пошла с ним, позволив ему держаться за меня, как будто он боялся, что кто-нибудь меня похитит. Я ненавидела это, но знала, как играть эту роль. Я поспорила, что он будет ревнивым, да к тому же собственником, а это означало, что, если я буду с Зипом, никто не будет со мной связываться.
Ну, кроме Зипа.
Я практически залпом выпила свой следующий бокал.
Зип начал играть в карты, усадив меня к себе на колени. Взглянув через плечо Зипа, я встретилась с суровыми серыми глазами и замерла. Мак и Гриз сидели в другом конце комнаты за столиком. Перед каждым из них стояло по напитку, но оба они смотрели на меня прищуренными глазами. Я отвела взгляд, во мне нарастало раздражение. Боги, почему они просто не могли оставить меня в покое?
Зип бросил карты и выругался, когда снова проиграл. Даже с моими притупленными чувствами я могла сказать, что назревает драка, и я не хотела снова его латать.
— Пойдем, Зип, — я поймала его лицо, чтобы привлечь внимание, — пошли.
Затуманенный взгляд Зипа остановился на мне, сменившись удивлением, как будто он вообще забыл о моем присутствии. Злая улыбка изогнулась над его бородой.
— Оставь свои карты при себе, Блейз, — невнятно произнес он, вставая. — У меня есть дела поважнее.
Я соскользнула с его колен, когда он встал, но затем он схватил меня и рывком поднял, заключая в объятия, чтобы крепко поцеловать. Блейз и его приятели насмехались и подначивали его, но Зип просто отстранился с ухмылкой и повел нас к выходу, его рука лежала у меня на заднице. Мак и Гриз смотрели нам вслед. Я притворилась, что не замечаю их.
Зип вывел меня из забегаловки, а затем грубо прижал к хижине, его губы были твердыми и требовательными к моим. Самогон помог мне сдаться, когда его руки блуждали по моему телу. Боги, я надеялась, что Мак и Гриз не последовали за нами. Я отогнала мысли о них, впиваясь ногтями в плечи Зипа достаточно сильно, чтобы заставить его зарычать. Я не хотела, чтобы он был нежным. Впервые я не пыталась забыть о других грубых руках. А хотела стереть из памяти те нежные, которые обнимали меня прошлой ночью. Я не хотела думать о Трее. Я вообще не хотела думать.
Я вздрогнула и проснулась.
Рядом со мной храпел Зип, его обнаженное тело наполовину накрывало мое. Я не узнала крошечную лачугу, в которой проснулась, и оглядела комнату. Смотреть было не на что: несколько предметов самодельной деревянной мебели, земляной пол и куча мехов, на которых мы лежали. Я выскользнула из-под Зипа, волны тошноты накатывали на меня. В голове стучало, пока я собирала свою одежду. На моем теле было несколько новых синяков. Я не хотела нежности, и из обрывков воспоминаний поняла, что получила желаемое. Надеюсь, он был слишком пьян, чтобы заметить клеймо на моей груди.
Я оделась так быстро и тихо, как только смогла. Слава богам, Зип даже не пошевелился. Когда я вышла на улицу, солнце еще даже не взошло полностью, но от его света мою голову пронзила острая боль. Я сделала несколько шагов, прежде чем меня вырвало на замерзшую траву.
Вольф молчал. Я раздумывала, не подколоть ли его, требуя выразить свое неодобрение, но у меня не хватило на это сил. Я, спотыкаясь, вернулась обратно в лечебницу, останавливаясь, чтобы меня вырвало еще несколько раз. Боги, что в «Мутзи’c» подмешивают в это дерьмо? Когда я открыла дверь лечебницы, мое сердце пропустило удар в груди при виде Трея, сидящего на стуле у двери, все еще одетого и бодрствующего. Я заставила себя войти внутрь. Он смотрел на меня, пока я снимала ботинки, его челюсть была крепко сжата.
— Дерьмово выглядишь, — сказал он.
Я показала ему неприличный жест, проходя мимо, чтобы рухнуть на свою кровать. Тишина была полна напряжения. Мне хотелось, чтобы он ушел.
— Зачем ты это делаешь, Боунс? — наконец спросил он.
Я тяжело сглотнула, отказываясь поднять лицо от бугристого матраса. Мне нужно было, чтобы он злился. Со злостью я могла справиться, но не с болью в его голосе.
— Уходи, — пробормотала я.
— Ты должна знать, — продолжил Трей, как будто я ничего не говорила. — Черт возьми, Боунс, ты должна знать, что ты мне небезразлична. Мне жаль, что ты считаешь, будто я воспользовался тобой. Я очень старался убедиться, что ты не…
— Уходи. Прочь. — Я приподняла голову достаточно, чтобы выплюнуть в него эти слова.
Он смерил меня взглядом.
— Хочешь знать, что я думаю?
— Нет.
Он все равно продолжил:
— Я думаю, ты впустила меня совсем ненадолго, а теперь отталкиваешь, потому что боишься.
— Ты ошибаешься.
— Я не верю, что ты… — начал он, но я не дала ему закончить.
— Что? Ты думаешь, что ты особенный, потому что я спасла тебе жизнь и пустила в свою постель? Ну, это не так. А теперь оставь меня, черт возьми, в покое!
В наступившей тишине он уставился на меня, боль с гневом сменили ту теплую доброту, которую я так привыкла видеть на его красивом лице. Я выдержала его взгляд, глаза сверкали. Наконец, он просто встал и вышел. Я рухнула обратно на матрас и проглотила горькие слезы, подступившие к горлу.
Мне все равно, повторяла я в своей голове, как волшебное заклинание из сборника сказок. Может быть, если я повторю это достаточно часто, это сбудется. Мне все равно.
Мне показалось, что я только закрыла глаза, когда кто-то грубо встряхнул меня, разбудив. Я вздрогнула, подняла глаза и увидела, что Мак смотрит на меня сверху вниз.
— Мадам хочет тебя видеть, — сказал он.
Черт.
Я вылезла из постели, мой желудок скрутило по гораздо худшим причинам, чем дерьмовое похмелье. Мак прислонился к смотровому столу и ждал, пока я умывалась, надеясь, что холодная вода поможет. Я нервничала, ожидая, что он скажет что-нибудь о прошлой ночи, но он не произнес ни слова. Я не была уверенна, что было хуже.
Когда я была готова, он пошел впереди, держась на несколько шагов впереди меня, пока я старалась не отставать. Мое беспокойство росло с каждым шагом.
Мы спустились по лестнице обратно в ту ужасную комнату с соломенным полом, и я попыталась взять себя в руки. Мадам стояла внутри с двумя своими охранниками. У меня засосало под ложечкой, когда я узнала женщину, привязанную к стулу. Это была Мист, мыловар. Ее лицо было разбито и окровавлено, но глаза гневно сверкали.
— О, хорошо, Боунс, ты как раз вовремя, — промурлыкала Мадам. — Мист совсем не хочет сотрудничать.