Страница 2 из 4
— А больше тебе ничего не нужно, а, сюрприз новогодний? — она возмущённо сверкнула глазами.
— Нужно! — прорычал субъект. — Жрать в доме нечего, пельмени магазинные и колбаса уже поперёк горла стоят. Везде грязь! Что ты за женщина, если не можешь заботиться о муже, как следует⁈ Рубашки не глажены, майки не кипятишь!
При этом он взмахивал руками, словно задавая себе ритм всё быстрее.
— А зачем кипятить майки? — сморгнула Ника.
— Чтобы были белые,…! Как из магазина! — заорал распоясавшийся гость.
— Может, на серые перейдёшь? — Ника начинала злиться всерьёз.
— Вот! Разбалованная современная баба! — он вдруг слегка пихнул её в плечо, и девушка с размаху шлёпнулась в кресло.
— С ума сошёл⁈ — взвизгнула она.
Ника уже собиралась послать «сюрприз» куда подальше, но не успела вставить ни слова: пламенная речь «Глеба» продолжилась. Только махал он руками уже перед самым носом девушки.
— Моя мать в деревне в любую погоду в туалет на улицу ходила! Бельё вручную на доске стирала! Воду грела, потому что там воды горячей никогда не было! А дом весь блестел, и холодильник всегда был забит едой! Пельмени были только свои, леплённые, вареники, пирожки — всё было!
У Ники чесался язык спросить, где находится деревня, в которой до сих пор стирают на доске. Однако субъект так разбушевался, что девушка прикусила язык. Кто знает, на что способен разъярённый мужчина? Получишь ещё по физиономии ни за что ни про что, — и весь праздник пойдёт насмарку. Будешь потом несколько дней сидеть дома, фингал прятать.
— Хватит, — буркнула она.
«Сюрприз» тут же перестал орать и размахивать руками.
— Хватит — это ты мне или Глебу говоришь? — деловито уточнил он.
— Тебе. Меня уже тошнит от этих воплей.
— Это хорошо, что мне, — флегматично произнёс гость. — Потому что Глеб сейчас мог бы сгоряча сломать или разбить что-нибудь, что под руку попадётся. Вот этот флакончик, например. И убирала бы потом, разумеется, ты.
Ника, приоткрыв рот, смотрела на флакон духов, на которые откладывала деньги несколько месяцев. Глеб уже не казался девушке таким уж классным и идеально ей подходящим.
— Он никогда себя так не вёл, — всё же попыталась возразить субъекту Ника. — Ты изобразил какого-то отвратительного истерика!
— Именно так Глеб и повёл бы себя, если бы тебе случайно удалось увести его из семьи. Не путай туризм с эмиграцией. Одно дело — встречаться с тобой, другое — постоянно жить.
Ника нахмурилась. Ей очень не понравилось одно слово, сказанное бесцеремонным гостем.
— А почему — случайно удалось бы? — она вызывающе приподняла подбородок. — Думаешь, я не смогла бы его отбить у жены, если бы захотела?
— Думаю, что не смогла бы, — без тени каких-либо эмоций ответил «сюрприз». — Как любовница ты его полностью устраиваешь, правда, Глеб считает, что ты слишком часто просишь у него денег. Но о жене у Глеба есть, как ты видела, весьма чёткие представления, ты никак им не соответствуешь.
Это она, Ника, часто просит денег? Мало того, что Глеб видит в женщине только помешанную на уборке-готовке домработницу, так мужик ещё и жмот!
— Его жена, кстати, все его требования выполняет и совершенно спокойно относится к загулам мужа, — продолжал гость. — От таких женщин не уходят, а если вдруг их бросают, то редко и ненадолго.
— Дом блестит, рубашки прокипячены, постираны на доске и выглажены? — хмыкнула девушка.
— Она стирает в машинке, –поправил «сюрприз». — А всё остальное так и есть — везде чисто, белое бельё раз в неделю кипятится в специальном ведре. Глеба каждое утро поджидают выглаженные трусы и носки.
— Жуть! — выдохнула Ника.
Субъект неприязненно дёрнул уголком рта.
— Вообще-то большинству мужчин нужно, чтобы жена убирала и готовила. И абсолютно всем хочется тепла и заботы.
— Но не такой же заботы. Носки ему надо гладить! Крепостное право отменили в 1861 году, — отчеканила Ника. — И уж Глеб с его доходами мог бы нанять домработницу.
Гость развёл руками.
— Жмот! — припечатала девушка.
«Сюрприз» зевнул и демонстративно взглянул на настенные часы.
— С Глебом разобрались? — спросил он. — Или ещё показать?
Ника задумалась. Ну, кто из людей без недостатков? Может быть, на домработницу Глеба и удалось бы уговорить.
— Покажи, — кивнула она. — Мне интересно, как он дома отмечает праздники.
Субъект тут же скинул туфли и завалился на диван. Ника поморщилась: гостю не помешало бы вымыть ноги. Судя по запаху он пренебрегал душем уже дня два, а то и три.
— Телек включи, — протянул «сюрприз» в манере Глеба.
Ника еле удержалась, чтобы не ответить: «А самому пульт взять никак нельзя?» Наверняка этот псих опять заистерит.
Она нехотя включила телевизор. Юморист на экране сыпал тупыми и пошлыми, на взгляд Ники, шуточками. Девушка машинально начала переключать каналы — передача о животных — волк перед камерой жадно пожирал что-то живое… Детектив — на экране крупным планом показывали окровавленный, истерзанный труп… Какой-то сериал — героиня, старательно рыдая «на камеру», причитала: «Где мой ребёнок? Куда ты дел его⁈»…
— Дай-ка пульт, дорогая, — потребовал субъект.
Дорогая? Ну, хоть что-то приятное. Ника подошла к дивану, стараясь не дышать, и протянула гостю пульт от телека. Уверенное нажатие пальца на нужную кнопку, и на экране появились новости бизнеса. «Сюрприз», казалось, целиком погрузился в мир непонятных Нике цифр.
— А как же Новый год? — вырвалось у неё.
— А что — Новый год? — нехотя откликнулся гость. — Я же говорил — тридцать первого с утра работаю, потом корпоратив, часов в одиннадцать вернусь.
— Ночи? — глупо переспросил Ника.
— Ну, не дня же, — хмыкнул «Глеб». — Можешь погулять с подружками или к маме сходить. А приеду — отметим. Заценю твою селёдку под шубой, и приготовь, пожалуйста, «Наполеончик», мясо по-французски…
Девушка глубоко вздохнула. Да уж, уводить такого из семьи — себе дороже выйдет. Никаких денег не захочется. Интересно, когда гулять с подружками, если мужчина заказывает тебе такой праздничный ужин? Один «Наполеончик» чего стоит! Пока всё это приготовишь, вечер настанет. Так устанешь, что и гулять не захочется.
— А с тобой на корпоратив можно пойти? — спросила Ника чисто из любопытства.
— Зайчик, у нас мужской коллектив. Отмечать решили в сауне, — терпеливо объяснил субъект, косясь на экран телека. — Ты же не будешь сидеть среди толпы голых мужиков!
— Угу, — протянула она.