Ведьмак. Последний грифон

Глава 32. Пепел и хрусталь

Десять лет назад. Каэр Морхен.

Каэдвенская зима не просто наступала — она заживо замуровывала Каэр Морхен в ледяной склеп Синих гор. Метели выли в проломах полуразрушенных бастионов круглые сутки, словно стаи разъяренных бестий, а мороз сковывал каменные плиты цитадели до такого звенящего треска, что в подвалах лопались старые глиняные кувшины.

Юный Эксель сидел на охапке соломы в углу главного зала, накинув на плечи тяжелый, пахнущий конским потом тулуп. На его груди, поверх вышитого золотого грифона, тускло поблескивал серебряный Волк — подарок Весемира, но этот медальон, не приносил мальчишке тепла. Внутри него, где Испытание Травами выжгло большинство человеческих эмоций, все еще тлела пустая, звенящая тоска выжившего. Его Школу в Повиссе сожгли, мастера мертвы, сестра погибла, а сам он застрял на зимовку в чужом, холодном доме, где каждый угол напоминал об утрате.

У огромного ревущего очага в центре зала было шумно. Ламберт, лениво развалившись на дубовой лавке, хладнокровно точил свой короткий тесак оселковым камнем, то и дело бросая косые взгляды на хмурого Грифона. Эскель сидел чуть поодаль, методично перебирая в ступке сушеные лепестки ласточкиной травы в крови гуля для эликсиров.

— Эй, приемыш! — грубый, кабацкий голос Ламберта разорвал звенящую тишину зала, перекрывая вой бури за окном. — Ты так и будешь всю зиму сидеть сычом в углу и гипнотизировать солому? Весемир выдал тебе наш медальон, но это не значит, что ты стал Волком. Волк умеет огрызаться, а от тебя за версту прет повисской тухлой омелой и унынием. Твои мастера в Каэр Серен учили вас только книжки читать да сопли вытирать, когда чародейки подпалили вам хвосты?

Эксель даже не пошевелился. Его янтарные кошачьи зрачки хищно сузились, намертво зафиксировав фигуру молодого Волка. Пальцы мальчишки в кожаных перчатках медленно, до хруста сжали рукоять тренировочного меча, лежащего на коленях. Тактический расчет внутри его головы мгновенно просчитал траекторию удара — Ламберт сидел расслабленно, его левое бедро было открыто, а вес смещен на правый локоть. Одно точное движение, и деревянная сталь Грифона могла сломать ему ребра еще до того, как тот успеет поднять тесак.

— Оставь паренька в покое, Ламберт, — спокойно, без единой лишней эмоции обронил Эскель, не прерывая мерного стука пестика о дерево. Его изуродованное шрамами лицо оставалось бесстрастным. — Он пережил Испытание и утрату своей школы. Твой собственный язык после Трав прирос к гортани на полгода, если ты забыл. Дай ему адаптироваться. На Большаке весной нам всем придется делить один хлеб.

— А я и не лезу, — цинично ухмыльнулся Ламберт, скрежеща бруском по стали. — Просто хочу проверить, остался ли в этом Грифоне хоть какой-то тактический стержень, или чародейки выжгли из него ведьмачью спесь вместе с его архивами. Если он не научится держать удар здесь, у камина, то первый же утопец в веленских болотах сделает из него фарш.

Эксель медленно поднялся с соломы. Тулуп соскользнул с его плеч, обнажая поджарую фигуру в изорванном кожаном доспехе. Мальчишка сделал два бесшумных текучих шага вперед, выходя в багровый круг отсвета очага, и в упор уставился на Ламберта своими мертвыми, янтарными глазами.

— Мои мастера учили меня не тратить слова на тех, кто лает громче, чем кусает, — глухо, со зловещим ведьмачьим придыханием отчеканил юный Грифон. — Если хочешь проверить мой стержень — бери тренировочный полуторник и пошли на помост. Прямо сейчас. Мороза я не боюсь. Посмотрим, чья тактика окажется крепче, когда твоя сталь встретит баланс Каэр Серен.

Ламберт замер, его оселок со стуком опустился на стол, а в золотистых глазах вспыхнул опасный, хищный огонек каэдвенского драчуна. Он медленно поднялся во весь рост, и его ухмылка стала еще более злой и вызывающей.

— На деревянных? — Ламберт издевательски фыркнул, качая головой. — Оставь палки для зелёных. Мы в Каэр Морхене, а не на ярмарке в Повиссе. Хочешь доказать, что твоя тактика чего-то стоит? Повысим ставки. Сойдемся на реальной стали. Настоящие ведьмачьи клинки, без гардов и ограничений. Прямо здесь, у очага. Посмотрим, не задрожат ли твои изящные пальчики, когда перед глазами заблестит каэдвенский метеорит.

Эскель резко прервал мерный стук пестика о глиняную ступку. Его изуродованное шрамами лицо напряглось, а рука инстинктивно легла на край лавки.

— Ламберт, ты с ума сошел? — хмуро бросил Эскель, и его глубокий голос прозвучал как тактическое предупреждение. — Один неверный выпад на скользком от копоти камне — и ты вскроешь ему артерию. Весемир с нас шкуру спустит.

— Волчья шкура крепкая, перетопчется, — огрызнулся Ламберт, не сводя глаз с Экселя. — Ну так что, Грифон? Струхнул? Твои книжные мастера не учили тебя, как звенит настоящее железо Школы Волка?

Юный Эксель даже не моргнул. Его янтарные кошачьи зрачки оставались холодными и неподвижными. Эксель прекрасно понимал, что Ламберт берет его «на слабо», провоцирует на безрассудный силовой бой, где у Волков из-за их физической мощи всегда будет преимущество. Но Грифон не собирался играть по чужим правилам.

— Не учили, — спокойно, без тени страха ответил Эксель. Он медленно протянул руку за спину и с чистым, протяжным металлическим звоном извлек из ножен свой стальной полуторный клинок из сидеритовой руды, кованный в кузнях Каэр Серен. Поверхность лезвия тускло поймала багровый отсвет очага. — Мои мастера учили меня другому: сталь дураков не прощает. Защищайся, Ламберт. Посмотрим, чей клинок зазвенит тише.

Ламберт встал в агрессивную, низкую волчью стойку прямо на каменных плитах зала, выставив меч чуть вперед и мерно покачивая корпусом, готовый к взрывному, сокрушительному рывку. Эксель же замер неподвижно, удерживая клинок Школы Грифона вертикально перед собой в классической оборонительной позиции. Его тактический ум покадрово сканировал пространство: Ламберт опирался на правую ногу, а значит, первый выпад пойдет по диагонали сверху вниз. Эскель замер у стола, скрестив руки на груди — его ладони были полусогнуты, готовые в любую секунду сплести руну Знака, чтобы разорвать бойцов, если сталь пойдет на смертельный исход.

— Ну, держись, повисский выскочка! — рыкнул Ламберт.

Его сапоги с сухим треском рванули по камню зала. Волк сорвался с места с пугающей, неестественной скоростью, и его тяжелый стальной меч с диким, свистящим воем по дуге полетел прямо в незащищенное плечо Экселя. Спарринг на реальной стали начался прямо у костра, и первая же секунда пахла кровью.