Страница 41 из 110
Затрещали реданские арбалеты. Тяжелые железные болты со свистом полетели навстречу черной лавине, но большинство из них бессильно отскакивали от тяжелых нильфгаардских щитов с сухим, металлическим щелканьем. Южане шли молча. Ни единого крика, ни одного проклятия. Эта мертвая тишина пугала северян сильнее, чем самый яростный боевой клич. Они просто шли вперед, переступая через тела своих павших товарищей, не замедляя шага. Ряды мгновенно смыкались, заполняя бреши от редких удачных попаданий.
— Стену пик! — взревел Брендан Лог, выпрыгивая из окопа на скользкий склон насыпи, где грязь уже смешалась с речной водой. — Уприте комели в землю, Dh'oine проклятые! Смыкайте фланги! Ян, держи левый край! Лютик, к стене, сукин ты сын!
В следующую секунду две армии столкнулись с оглушительным, металлическим грохотом, от которого, казалось, раскололось само небо. Нильфгаардская лавина сходу, за счет колоссальной массы, смяла первую шеренгу реданских ополченцев. Железные ростовые щиты южан с треском врезались в реданские палисады, ломая бревна, ребра и черепа. Началась слепая, хаотичная мясорубка, в которой лор, звания и тактика мгновенно перестали иметь значение. Остался только первобытный ужас и хрип тонущих в грязи людей. В воздухе свистели топоры, ломающиеся тяжелые дубовые древки, а сталь с мерзким, чавкающим звуком врубалась в живое человеческое мясо.
Брендан Лог изо всех сил ткнул копьем вперед, целясь в узкую щель между двумя щитами. Острие с сочным, влажным хрустом пробило кожаный поддоспешник молодого нильфгаардского легионера Келлаха аэп Фиц-Джеральда. Южанин захрипел, его глаза, полные удивления и смертной тоски, уставились на реданца. Из его рта хлынула густая, темная кровь. Он выронил короткий палаш и судорожно схватился за древко копья, увлекая его за собой в грязь под ноги наступающим шеренгам. Брендан попытался выдернуть оружие, но дерево заклинило в переломанных ребрах мертвеца. В этот момент тяжелый нильфгаардский щит с размаху врезался капралу прямо в лицо, ломая переносицу.
Брендан упал на спину, в липкую жижу, чувствуя, как рот мгновенно налился солоноватым вкусом крови. Очки его бригантины затрещали под тяжестью чьего-то кованого сапога. Его топтали свои же отступающие солдаты. Кое-как перевернувшись на живот, он увидел, как прямо над ним старый Ян Хорст с диким ревом опустил свою алебарду на шлем нильфгаардского знаменосца, расколов его голову вместе со сталью как спелый арбуз. Мозги вперемешку с кровью брызнули на черное знамя с золотым солнцем. Но в ту же секунду двое южан вогнали свои короткие мечи-гладиусы ветерану под доспех, с двух сторон прошив его старое тело. Ян упал без звука, его правый глаз уставился в серое небо Майены, а изо рта медленно выходил последний воздух.
Но северяне не собирались сдаваться просто так. Из-за холма, взрывая грязь копытами тяжелых дестриэ, вылетела реданская панцирная кавалерия под командованием графа Альбрехта фон Тротта. Триста латников в глухих шлемах, с тяжелыми рыцарскими копьями наперевес, сходу ударили во фланг наступающей пехоте «Альба». Удар был страшным — нильфгаардский строй смяло, кони затаптывали легионеров, а длинные копья пробивали черные кирасы как пергамент. Граф фон Тротт лично снес голову нильфгаардскому знаменосцу, поднимая окровавленный клинок вверх.
Однако триумф был недолгим. Из тумана на правом фланге с оглушительным, победным ревом вылетела ответная тяжелая конница Юга — знаменитая бригада «Наузикаа». Кони в черных попонах, всадники в глухих шлемах со стальными масками вместо лиц. Они двигались единым черным клином, врезаясь в реданских рыцарей. Они не брали пленных. Их длинные, окованные сталью пики с размаху прошивали реданских кавалеристов, сбрасывая их с седел. Конница лавиной прошлась по тылам десятой пехотной линии, превращая раненых и отступающих в бесформенное месиво из костей и разорванных доспехов. Свист палашей, глухие удары копыт о человеческие грудные клетки и предсмертные хрипы заполнили всю долину.
Рядом, в паре шагов, Лютик-младший катался по земле, судорожно пытаясь закрыть руками разорванный живот. Его колет был полностью срезан ударом палаша, и сквозь пальцы парня наружу неумолимо лезли, пульсируя, серые, скользкие кишки. Парень не кричал — он лишь тихо, по-детски звал маму, захлебываясь слезами вперемешку с грязью. Нильфгаардский центурион рутмейстер Фридрих фон Лёвен шагнул через его тело, даже не замедляя хода, и точным, профессиональным движением кинжала-милосердия в основание черепа прекратил его мучения, тут же переведя взгляд на следующую цель.
Барон Торвальд фон Бликс яростно рубился в самом сердце свалки, вокруг него образовалось небольшое свободное пространство, залитое багровой кровью. Его палаш был по локоть в скверне, он тяжело дышал, лицо было черным от сажи. Он успел снести голову одному из крылатых штурмовиков бригады «Альба», но триарх Ксантий аэп Даги оказался быстрее. Нильфгаардский полковник, двигаясь с пугающим, холодным изяществом профессионального дуэлянта, сделал короткий, неуловимый выпад под щит барона. Острие его длинного палаша насквозь прошило горло реданского командира, выйдя с обратной стороны шеи. Барон Торвальд захлебнулся собственной кровью, его глаза остекленели, и он рухнул под тяжелые копыта лошадей осадных инженеров, которые уже затаскивали на бруствер штурмовые лестницы.
— Фланг! Они обходят нас с фланга! — взвыл раненый знаменосец декурион Ольгерд, роняя реданское полотнище с одноглавым орлом прямо в грязь, под ноги наступающей пехоте. — Ложись!
Брендан Лог, хрипя и отплевываясь кровью, сумел подняться на одно колено. Он схватил с земли обломок чужой пики, готовый встретить свой последний миг. Но реданский строй окончательно лопнул. Это была уже не битва — это была грандионая, жуткая бойня. Солдаты Севера в панике бросали тяжелые щиты, мечи и доспехи, пытались добежать до спасительных вод Понтара, но нильфгаардские арбалетчики методично, как на охоте, расстреливали их в спины. Вода в реке у берегов окрасилась в густой, багровый цвет, а течение уносило сотни мертвых тел на восток. Земля под Майены превратилась в сплошной, дымящийся ковер из тел, грязи и пепла. Юг побеждал, ломая хребет Северным королевствам и продвигаясь всё ближе к сердцу Редании. Ужас войны показал свое истинное, лишенное всякого благородства лицо.