Ведьмак. Последний грифон

Глава 12. В тени соляного склада

Ночной Новиград за стенами их убежища исходил яростным, испуганным воем. Сквозь щели в прогнившей крыше старого, заброшенного соляного склада в доках были видны отсветы сотен факелов — Храмовая стража и Охотники за колдунами прочесывали каждый переулок портового района. Менге объявил облаву, какой город не видел со времен первых костров.

Но здесь, среди высоких штабелей рассыпающейся серой соли и дырявых мешков, пахло только едкой натриевой пылью и старой древесиной. Это место Райс выбрал неслучайно: соляная пыль намертво забивала нюх ищейкам и служебным псам Охотников, делая ведьмачьи и магические следы абсолютно невидимыми.

В самом дальнем углу склада, заваленном гнилыми досками, Райс развёл крохотный, почти бездымный костёр из щепок. Южанин сидел на корточках, лениво помешивая угли кончиком своего ножа. Его змеиные зрачки отражали багровые искры.

Эксель сидел на перевернутом ящике, положив руки на колени. На его левом плече, покрытом копотью и пеплом площади Иерарха, всё ещё тускло поблескивал вышитый золотом грифон. Напротив него, на куче старой парусины, укутанная в плащ Экселя, лежала Лира. Девушка тяжело дышала, её лицо в полумраке казалось бледным, как оксенфуртский пергамент, а на губах запеклась тонкая полоска крови. Мощная вспышка Истока забрала у неё почти все жизненные силы.

Райс тихо хмыкнул, переведя взгляд с девушки на Грифона:

— А ты безумец, Эксель. Шагнуть в ревущий костёр под Квеном… — Змея качнул головой, и на его лице впервые проступила не хитрая ухмылка, а глубокое, ведьмачье уважение. — Мой цех всегда учили, что Грифоны — книжные черви, которые слишком много рассуждают о чести. Но то, как ты высек цепи той девки, а потом её магия швырнула Менге через всю площадь… Клянусь всеми змеями Юга, я не жалею, что пошёл с тобой. Ты настоящий мастер, птица-волк.

Эксель не ответил. Он молча достал из походной сумки тяжелый, завернутый в холстину гримуар Лиры и бережно положил его на колени.

— Она спасла твою руку, Райс, — негромко произнес Грифон, и серебряный волк на его шее глухо звякнул, поймав отсвет пламени. — А Грифоны всегда возвращают долги. Дело не в книгах. Дело в том, что в этом проклятом мире нельзя оставаться равнодушным, иначе мы сами станем хуже чудовищ, на которых охотимся.

Лира на парусине слабо застонала и медленно открыла глаза. Фосфоресцирующее серебряное марево полностью исчезло — её глаза снова были глубокого, чистого стального цвета. Она сделала судорожный вдох, попыталась приподняться, но слабость мгновенно сковала её тело.

— Лежи, Лира, — Эксель мягко придержал её за плечо. — Исток выжал тебя до капли. Менге и его палачи далеко, мы в безопасности. Твоя книга цела.

Девушка перевела взгляд на гримуар на коленях ведьмака, и на её бледных губах появилась слабая, облегченная улыбка:

— Спасибо… Эксель. Я помню только огонь… и то, как двимерит резал мне горло. Если бы не ты…

— Книга у нас, — Эксель плавно раскрыл тяжелый кожаный переплет на той самой пожелтевшей эльфийской карте Cloaca Maxima, которую они изучали в притоне. — Но времени мало. Город оцеплен. Менге перероет Новиград до рассвета. Лира, ты говорила про «Врата Покоя» Эрланда. Про измененный Знак Квен, который должен поглотить внешнюю манию, чтобы отпереть замок. Где именно в этих коллекторах находится вход?

Лира, превозмогая слабость, придвинулась ближе к костру, опираясь на руку Экселя. Она вглядывалась в изящные эльфийские руны, начертанные вокруг подземного резервуара.

— Смотри сюда, Эксель, — её тонкий палец коснулся пересечения трех главных сточных каналов под площадью Иерарха. — Мой наставник перевел эти знаки. «Врата Покоя» находятся точно под основанием Храма Вечного Огня. Древние эльфы построили там святилище задолго до того, как люди возвели свои каменные стены. Эрланд из Ларвика выбрал это место, потому что фон церковной веры и постоянные молитвы фанатиков наверху идеально маскируют колоссальную магическую энергию первородных мутагенов Альзура.

Райс, слушавший её, ошарашенно присвистнул, едва не выронив нож:

— Проклятие… Тайник Альзура запрятан прямо под задницей Иерарха Хеммельфарта и Охотников Менге? Да это же самое охраняемое место на всем Севере! Туда не пробраться даже мыши Дийкстры.

— Нам не нужно идти через Храм, Райс, — Лира подняла на него свои стальные глаза, и в них блеснула оксенфуртская уверенность. — Мы спустимся в коллекторы прямо отсюда, из портовых доков. Но под Храмом нас ждет замок. Эльфийский резонансный барьер. Эксель, чтобы открыть его, твой Квен должен быть идеальной геометрической формы. Тебе придется выстроить барьер не для защиты от удара, а как зеркало, которое впитает в себя остаточную Силу Храма и перенаправит её в замочные руны. Если ты ошибешься хоть на дюйм — эльфийская ловушка просто раздавит нас тоннами сточной воды.

Эксель перевёл взгляд с эльфийской карты на Райса. Южанин осторожно проводил ладонью по своему исцелённому запястью — кости срослись настолько идеально, что на коже не осталось даже малейшего следа от недавнего перелома. Змея бережно, почти благоговейно убрал свой короткий нож в рукав кафтана.

— Зеркало, значит… — негромко проговорил Райс, зловеще всматриваясь в угли костра. — Измененный Квен, который впитает силу Храма. Пернатые, вы точно были чернокнижниками, а не ведьмаками. На Юге нас учили, что Знак — это просто быстрая вспышка, чтобы разорвать дистанцию или сбить спесь с рыцаря в латах. А вы тут целые геометрические замки вскрываете.

— Школа Грифона никогда не видела в магии Знаков лишь вспомогательное средство, — спокойно ответил Эксель, складывая руки на груди. — Наставники в Каэр Серен заставляли нас часами медитировать на пересечениях ментальных линий. Меч — это продолжение руки ведьмака, а Знак — продолжение его воли. Если воля слаба или отравлена ядовитыми эликсирами, геометрия Квена нарушится. Барьер просто схлопнется.

Лира зябко поёжилась, сильнее кутаясь в чёрный ведьмачий плащ. Соляная пыль, поднимающаяся от сквозняка, щекотала ноздри, но едкий запах соли был их единственным спасением от ищеек Менге.