Страница 16 из 110
Глава 6. Оксенфуртские рукописи
Когда Эксель вернулся к хате пана Боруты, солнце уже окончательно поднялось, лениво пробиваясь сквозь серую веленскую хмарь. Ведьмак спешился, закинул за плечо тяжелую кожаную сумку Академии, которую ему вернули эльфы, и тихо вошел в избу, стараясь не греметь мечами.
Внутри было тепло, пахло сухими травами и остывающей кашей. Лира уже не спала. Она сидела на лавке, поджав под себя ноги и укутавшись в старый старостин тулуп. Лихорадка окончательно отступила. Её стальные глаза смотрели осознанно, а на щеках появился легкий румянец. Пан Борута тихо возился на кухне, стараясь не мешать гостям.
Увидев в руках Экселя знакомую сумку из дубленой кожи с тиснением Оксенфуртской академии, Лира резко подалась вперед, едва не выронив тулуп. На её лице отразилось такое потрясение, будто ведьмак принес ей не старые вещи, а королевскую корону.
— Моя сумка… — прошептал она, протягивая дрожащие руки. — Вы нашли её на болотах? Но как? Охотники Радовида должны были перерыть там каждую кочку…
— Эльфы нашли её раньше, — Эксель подошел к лавке и с глухим стуком опустил сумку на стол перед девушкой. — Скоя’таэли мародёрили у Чертова брода. Они не умеют читать магические свитки, поэтому отдали её мне в знак благодарности. Твои вещи целы.
Лира судорожно дернула застежки и распахнула сумку. Она проигнорировала флаконы с чернилами и сменную одежду, сразу потянувшись к самому дну. Там, завернутый в непромокаемую промасленную ткань, лежал массивный, старый гримуар в тяжелом кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. Девушка бережно прижала книгу к груди, облегченно закрыв глаза.
Эксель внимательно наблюдал за ней, облокотившись на косяк печи и скрестив руки на нагруднике. Его серебряный волчий медальон оставался неподвижен, но чутье Грифона, подпитанное книжной эрудицией Каэр Серен, подсказывало, что эта книга — не простой учебник для студентов-философов.
— Радовид охотился не только за твоим Истоком, верно? — негромко спросил ведьмак. — Обычных беглых студенток не преследуют личные отряды Охотников за колдунами. Что это за рукопись, Лира?
Девушка медленно опустила книгу на колени и посмотрела на Экселя. В её серых глазах боролись страх и глубокая благодарность к человеку, который спас её жизнь, вернул её вещи и не потребовал за это ничего, кроме честности.
— Это хроники Первой Северной войны, Эксель, — тихо произнесла она, переводя взгляд на тяжелый переплет. — Но не те, что пишут для королевских библиотек. Мой наставник в Академии тайно скопировал их из закрытых архивов до того, как его сожгли на костре в Новиграде. Здесь записаны имена. Имена реданских дворян и новиградских купцов, которые тайно продавали Нильфгаарду провиант, чертежи катапульт и золото в самый разгар войны. Король Радовид готов залить весь Велен кровью, лишь бы эти бумаги не попали в руки его генералов… или имперских шпионов.
Эксель молча переваривал услышанное. Опыт Школы Грифона подсказывал ему: ввязаться в дела чудовищ — это полбеды, из них всегда можно выйти с помощью серебряного меча. Но ввязаться в государственные тайны и шпионаж двух противоборствующих империй — это верный способ получить нож в спину или арбалетный болт из кустов.
— Значит, у тебя в руках список предателей Редании, — ведьмак качнул головой, и его янтарные глаза сузились. — Теперь понятно, почему за тобой пустили элитный поисковый отряд. Радовид параноик, но в данном случае его страхи обоснованы. Если эти бумаги всплывут, Север погрязнет в гражданской войне еще до того, как Нильфгаард перейдет Яругу. Что ты собираешься делать с хрониками дальше, Лира?
Девушка крепче сжала пальцы на тяжелом кожаном переплете гримуара. На её лице отразилась горькая решимость.
— Я хотела увезти их на острова Скеллиге или в Ковир, — тихо ответила она, глядя на Экселя прямо в глаза. — Туда, куда не дотянутся руки Радовида и его Охотников. Но теперь… теперь, когда мой Исток едва не сжег меня на болотах, я понимаю, что одна не дойду даже до Новиграда. Без твоего отвара я снова впаду в лихорадку, и первая же застава Охотников за колдунами станет моей братской могилой.
Лира помолчала, переводя дыхание, а затем сделала то, чего Эксель опасался больше всего. Она посмотрела на золотого грифона на его плече и с надеждой произнесла:
— Твоя школа всегда славилась благородством, Эксель. Вы защищали не только от монстров, но и от человеческого безумия. Помоги мне добраться до Новиграда. Помоги выехать из Велена. Я знаю, у ведьмаков нет дела до политики, но эта книга — единственное, ради чего погиб мой наставник. Я не могу дать Охотникам сжечь её.
Эксель медленно перевел взгляд на окно, за которым серое веленское небо продолжало давить на крыши изб. В его голове промелькнули наставления мастеров Каэр Серен о нейтралитете. Но перед ним сидела девчонка, удивительно похожая на его погибшую сестру, которая просила защиты. И её враги — те самые Охотники Радовида, которые сжигали магов по всему Северу. Те самые маги, из-за чьих амбиций лавина похоронила его родной замок.
Конфликт внутри Экселя закручивался в тугой узел.
Эксель молча выслушал её просьбу, но его лицо не смягчилось. Напротив, челюсти ведьмака сжались, а янтарные глаза превратились в две холодные, узкие щели. Он медленно оттолкнулся от косяка печи, подошел к столу и резко, с сухим стуком, опустил на доски ладонь.
— Нет, — отрезал Эксель. Его голос стал леденящим, растеряв всю недавнюю мягкость. — Я спас тебя от лихорадки Истока, Лира. Я вытащил тебя с болот, вернул твои книги и уладил дела с эльфами. На этом моя работа окончена. Но возить тебя по Континенту и подставлять свою голову под арбалеты Радовида ради твоих шпионских списков я не собираюсь.
Лира опешила. Она замерла с прижатой к груди книгой, её серые глаза широко распахнулись от удивления и нарастающей обиды. Еще пару часов назад этот ведьмак спас её и бережно поил её отваром, а теперь смотрел на неё как на чужую.
— Но… почему? — её голос задрожал, в нем послышались злые слезы. — Ты сам сказал, что Школа Грифона защищает от человеческого безумия! Ты ведь видел, что Охотники сделают со мной и с этой книгой! Неужели чеканные монеты старосты — это всё, что тебя волнует? Я думала, ты другой!
Эксель горько, хищно усмехнулся. Он резко рванул ворот своего черного плаща, обнажая левое плечо, где на доспехе сиял золотой грифон.