Страница 19 из 72
Мы шли по коридору. Конвоиры держали меня под руки, я почти волочил ноги, глядя в пол. В голове гудело, перед глазами всё плыло.
Сорок лет. Сорок лет.
— Прости, — услышал я тихий голос, вырвавший меня из омута мыслей.
Я поднял голову. Кто-то осторожно коснулся моего рукава. Елена. Она стояла в толпе, которая теснилась по обе стороны коридора — зеваки, журналисты, просто случайные люди, пришедшие поглазеть на «опасного преступника». Она смотрела на меня заплаканными глазами, губы её дрожали.
— Простите, — повторила она. — Я не могла по-другому.
Я остановился. Конвоир дёрнул меня за руку, но я не двинулся с места.
— Почему? — спросил я, и голос мой прозвучал хрипло, чуждо. — За что ты так?
— Простите, — только и сказала она. В её глазах мелькнуло что-то — стыд? Страх? Жалость? — но она уже опустила голову, и толпа оттеснила её в сторону, заслонив серыми спинами.
Я хотел крикнуть ей что-то, спросить, кто заставил, кто пригрозил, но в горле стоял ком.
— Я всё сделаю, чтобы ты мучился и сдох в тюрьме, урод.
Голос прозвучал из толпы — тихий, шипящий, полный такой ненависти, что у меня мороз прошёл по коже. Ко мне шагнула Оболонская. Мать того парня. Та самая, что говорила о «справедливости» в зале суда.
— Поверь, на этом твои беды не закончились, — продолжала она, и её красивое лицо исказилось гримасой злобы. — Всё только начинается. Ты будешь дерьмо жрать и умолять меня дать ещё, ублюдок. Я сделаю так, что ты сгниёшь там. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду ты будешь вспоминать о том, что натворил, и жалеть об этом.
Она была так близко, что я чувствовал запах её духов — приторных, цветочных, совершенно неподходящих к её словам. Глаза женщины горели холодным огнём.
— Это ваш сын — ублюдок, — сказал я. Голос мой дрожал, но я старался говорить твёрдо. — Он сам виноват. И вы это прекрасно знаете. Они нападали на девушку. Они били меня первыми. А теперь он навсегда остался овощем. И знаете что? Я рад. Я очень рад, что он никогда больше не сможет ничего сделать ни с одной женщиной.
Я не знаю, зачем я это сказал. Может быть, от бессилия. Может быть, от ярости. Может быть, потому что внутри меня всё разрывалось от этой чудовищной несправедливости, и мне нужно было выплеснуть хоть что-то.
Её лицо перекосилось. Она открыла рот, чтобы ответить, но конвоиры уже начали меня уводить.
— Хватит разговоров! — рявкнул один из них, дёргая меня за руку.
Но я уже не слушал. Я вырывался, пытаясь наброситься на эту тварь, вцепиться ей в лицо, заставить её замолчать, стереть эту гадкую улыбку с её холеной морды.
— Хватит дёргаться! Стой ровно! — заорал конвоир.
Я не слышал. Я рванулся вперёд, и он выхватил из-за пояса резиновую дубинку.
Первый удар пришёлся по плечу. Боль обожгла, но я не остановился. Второй — по ребрам, выбив дыхание. Третий — по голове, и мир рассыпался на искры. Я упал на колени, потом на пол, но даже сквозь боль продолжал пытаться подняться. Руки скользили по холодному бетону, ноги не слушались.
— Лежать! Лежать! — кричали охранники, и удары сыпались снова и снова — по спине, по почкам, по ногам.
Я свернулся клубком, прикрывая голову руками, втягивая её в плечи, как учили на уроках самообороны. Но удары всё равно находили уязвимые места.
Потом один особенно сильный удар пришёлся по затылку.
Сознание погасло, как лампочка, у которой выкрутили цоколь.
Я сидел на койке в медицинском блоке и ждал, пока врач закончит заполнять мою медицинскую карточку. Покрытое синяками тело ныло, голова кружилась, слегка подташнивало. Левый глаз заплыл так, что я с трудом мог его приоткрыть. Каждое движение отдавалось тупой болью где-то в глубине мышц — последствия вчерашних «разборок» в коридоре суда. Конвоиры не церемонились.
— Хронических заболеваний нет… — бормотал доктор, водя пальцем по планшету. — Так… У вас имеется аккаунт в Этернум онлайн? Очень хорошо.
Он впервые за время моего нахождения в его кабинете поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд его был холодным и безразличным.
— Закон разрешает отбывать заключённым наказание в знакомом им мире, — сухо произнёс он. — Или вы хотите выбрать что-то другое? — после небольшой паузы добавил доктор.
Выбрать? Он говорит так, словно я выбираю место для отдыха, а не свою тюрьму на ближайшие сорок лет. Мне вообще плевать. Рудники, каменоломни, лесоповал — какая разница, где гнить? Ну конечно, Этернум лучше… я хотя бы его знаю…
— Пусть будет Этернум. Мне всё равно, — ответил я, с трудом шевеля разбитыми губами. — Скажите пожалуйста, я могу подать апелляцию если не согласен с решением суда.
— Я не адвокат. Обратитесь к нему. — насупился врач. — Вопросы по моей компетенции есть?
Я усмехнулся и отрицательно покачал головой.
Хорошо, — кивнул доктор, уже снова уткнувшись в свои бумаги. — Ваш перевод в капсульный отсек спланирован на завтра.
Он сделал пометку в планшете и махнул рукой в сторону двери. Конвоир, дремавший на стуле у входа, оживился, подошел ко мне и дернул за руку:
— Подъем. Пошли.
Я поднялся, стараясь не ойкнуть от боли. Ноги слушались плохо, но я не собирался показывать слабость. Мы прошли по длинному коридору, мимо десятков одинаковых дверей, свернули налево, потом направо. Я давно перестал запоминать дорогу. Наконец сопровождающий остановился у одной из дверей, приложил ладонь к сенсору, и та открылась с тихим шипением.
— Заходи. Жди.
Камера была маленькой, метра три на три. Койка, стул, столик, унитаз в углу, прикрытый занавеской. Всё тот же серый пластик, тот же искусственный свет, тот же запах дешёвой дезинфекции — химический, едкий, ударяющий в нос. Я сел на койку, обхватив голову руками. Сорок лет. Цифра крутилась в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.
Через пятнадцать минут дверь снова открылась. Вошёл мужчина в строгом чёрном костюме — я узнал в нём одного из казённых юристов, что «защищали» мои интересы в суде. В руках он держал толстую пластиковую папку, до краёв набитую бумагами. На меня он посмотрел с лёгким отвращением — как смотрят на что-то неприятное, но неизбежное.
— Елагин Сергей Викторович? — спросил он, даже не поднимая глаз.
— Я.
— Я ваш назначенный защитник. Вернее, был. Теперь я представляю ваши интересы в пенитенциарной системе при передаче вас в виртуальное учреждение. Вам необходимо подписать ряд документов.