Язычник и Жимолость

Я смотрю на нас в зеркале. Мои губы приоткрыты, глаза полуприкрыты, пока он помещается во мне целиком. Он двигается медленно, заставляя меня ощутить каждый сантиметр. Давление внутри нарастает, когда он продолжает глубоко, размеренно трахать меня. Я прислоняю голову к его плечу и смотрю на наше отражение. Он хотел, чтобы я наблюдала за собой, но я не могла отвести глаз от него.

Когда я смотрю на свое лицо, я вижу лишь его — стоящего позади и наблюдающего за мной через зеркало. Когда я смотрю на своё тело, я вижу только его руки: одна держит моё бедро и держит меня раскрытой, другая держит грудь. Я ощущаю его пальцы, скользящие по коже, прикосновение к соску. А когда я смотрю туда, где мы соединены, я вижу лишь то, как он входит в меня и выходит наружу.

Связь между нами кажется мостом между душами. Мне кажется, он клеймит меня, заявляет права на меня.

Зрелище в зеркале невероятно эротично и совершенно. Мои ноги широко раздвинуты, а его член жестко и напористо работает внутри меня. Моя влага обволакивает его ствол с каждым толчком. Звук соприкосновения наших тел, громкий и грубый.

Одна из моих рук обвивает его шею, заплетаясь в волосы на затылке, другая держит дрожащую ногу. Он убирает мою руку, накрывая её своей, и ведёт обе наши руки вниз к тому месту между моими бёдрами, где он движется.

Давление становится невыносимым, напряжение растёт, и я снова подхожу к краю. Он проводит моими пальцами по моему лону. Мы оба чувствуем, как мое тело податливо растягивается вокруг него. Он ни на миг не прекращает движений, его член ритмично и неустанно толкается во мне, унося меня прямиком к звездам.

— Как это чувствуется, Дарби? — спрашивает он, поглаживая мои пальцы и чувствуя, как я обхватываю его.

— Это похоже на возвращение домой, — выдыхаю я, едва успевая говорить, извиваясь и сжимаясь вокруг него, отчаянно желая, чтобы это нарастающее напряжение наконец разрешилось.

Он поднимает наши пальцы выше, прижимая их к моему клитору и нежно поглаживая его круговыми движениями. Мои глаза закрываются. Я выгибаюсь навстречу нашим рукам — навстречу его члену. Я так близка к разрядке, и всё же мне хочется, чтобы он вошел еще глубже.

Больше ощущений, больше чувств.

Я хочу, чтобы он завладел мной так, чтобы это стало невозможно стереть из памяти.

— Быстрее, — шепчу. — Жёстче.

— Тебе нужно больше? — спрашивает он.

Я киваю, корчась от желания.

— Больше. Пожалуйста.

Он хохочет грубым шёпотом у моего уха:

— Тебе не нужно умолять, детка. Этот член твой. Эти руки твои. Эти губы твои. Моя чертова душа... Всё это твое. Бери всё, что захочешь. Будь той плохой девочкой, которой я тебя знаю.

Он убирает свою руку от моей, и мне кажется, будто я проваливаюсь сквозь облака. Живот болезненно сжимается от внезапной пустоты там, внизу от потери его прикосновения. Я открываю глаза и вижу, как он ухмыляется мне, глядя в зеркало.

Я приподнимаюсь над ним, решив, что одного лишь его отражения мне недостаточно. Мне нужно видеть его лицо вблизи. Нужно чувствовать его губы на своих, в тот самый миг, когда мы вместе сорвемся в бездну наслаждения.

Он медленно выходит из меня, пока я разворачиваюсь и седлаю его. Вцепившись в спинку кресла, я вновь опускаюсь на его член. Из его груди вырывается стон, когда я оседаю вниз и принимаю его в себя целиком, до последнего дюйма.

Я прижимаюсь к нему, прикусывая его нижнюю губу и слегка оттягивая её зубами.

— Коснись меня, — требую я. — Коснись меня везде.

Слушаясь меня, он тут же обхватывает меня за талию, проводя ладонями вниз по моему позвоночнику, пока не хватается за мои ягодицы. Жестко сжимая их, он начинает двигать меня вверх-вниз во всё более быстром темпе. Он стонет мне в рот, пока я отвечаю ему стоном в его губы. Каждый дюйм наших тел соприкасается, сливаясь воедино в безупречной гармонии наших синхронных движений.

— Еще, — я прикусываю его челюсть. — Еще...

— Черт...

Он отпускает мои ягодицы и тянется вверх, чтобы перехватить обе мои руки. Он заводит их мне за спину, заставляя мою грудь выгнуться вперед. Сжав мои запястья одной рукой, он удерживает меня неподвижно и, ухмыляясь, наклоняет голову, чтобы взять один из моих сосков в рот.

Его глаза вспыхивают, он скалит зубы, захватывает мой сосок и резко прикусывает его. Стон вырывается из моей груди. Мое тело сжимается вокруг него, а позвоночник застывает в напряжении. Я пытаюсь пошевелиться, но он крепко удерживает меня, совершая мощные толчки снизу вверх, всё быстрее и быстрее с каждым движением бедер.

Он подносит свободную руку к моим губам и, оторвавшись от моей груди, рычит:

— Соси, — после чего засовывает мне в рот два пальца. Я повинуюсь, а он снова смыкает губы вокруг моей груди, я провожу языком по шершавым подушечкам его пальцев, наслаждаясь вкусом соли и своим собственным, оставшимся на его коже.

— Я единственный, кто обладает этой киской, и я буду единственным, кто возьмет твою попку, — бормочет он, не отрываясь от моего соска и легонько покусывая его чувствительный кончик.

Все мое тело начинает дрожать, когда напряжение достигает предела.

— Лео... — жалобно шепчу я. Он не отрывает от меня своего томного взгляда, переходя к другой груди и лаская её с тем же упоительным наслаждением. — Да, Лео...

— Обожаю то, как ты произносишь мое имя, — Он вынимает пальцы из моего рта, продолжая удерживать мои запястья за спиной. Его свободная рука скользит вниз, его пальцы скользят между моих ягодиц, опасно близко к моей заднице. — Но я хочу чувствовать твои губы на своих, когда ты сорвешься.

Я чувствую, как его средний палец игриво очерчивает мой тугой вход.

— Я хочу заполнить тебя полностью. Быть внутри каждого сантиметра твоего тела, когда отправлю тебя к звездам.

— О боже... — я запрокидываю голову со стоном.

Он медленно вводит палец в мою попку, постепенно растягивая её.

— Этого «ещё» ты хотела, малышка?

— Да... — выдыхаю я. Давление кажется запредельным, я чувствую себя заполненной до отказа, но это новое движение посылает электрические разряды прямо в мою сердцевину. — Глубже.

— Моя чертовски грязная девочка, — Он отпускает мои руки, и я падаю вперед, обхватывая его шею, чтобы заставить его войти еще глубже. — Поцелуй меня, Жимолость, — шепчет он у моей скулы.