Страница 67 из 118
Лео поднимает голову, и на его лице я вижу опустошение. Совсем не то выражение, которое появляется, когда мы говорим о нашем прошлом. Нет, это что-то более необратимое.
Я впервые осознаю, что он ни разу не упомянул Августа или Зака с тех пор, как вернулся в мою жизнь. Возможно, они больше не друзья.
Он несколько раз открывает и закрывает рот, словно хочет что-то сказать, но не знает как. Поэтому я сама меняю тему, наконец обращаясь к тому, что не дает мне покоя.
— Цепочка, которую ты носишь, то кольцо… Оно мое?
— Да, — шепчет он.
— Ты носил его всё это время.
От его едва заметного кивка мне кажется, будто во мне открылись какие-то шлюзы, и всё то, что я подавляла в себе все эти годы, хлынуло наружу. Внезапно я начинаю в этом тонуть. Тонуть в нём.
— Почему, Лео?
— Сначала это был талисман на удачу, когда я был уверен, что ты вернешься. Когда я думал, что ты всё еще моя. С ним я чувствовал себя ближе к тебе так же, как океан заставляет меня чувствовать близость с мамой, — Его челюсть напрягается, он отказывается встречаться со мной взглядом. — Потом это стало напоминанием о том, что ты была настоящей. Чем больше времени проходило без вестей от тебя, тем больше я начинал верить, что я всё это выдумал, что ты не могла любить меня так, как я думал. Так, как я любил тебя.
Мои глаза щиплет от слез от его слов, от той утраты веры, с которой он столкнулся, когда я ушла. От того, что он вообще мог поверить, будто то, что было, между нами, не по-настоящему. Что ему нужно было физическое напоминание, чтобы знать: это случилось.
— Кольцо представляло собой частичку тебя, которая всегда будет принадлежать мне. Если бы я не мог получить тебя саму. Если бы мне больше никогда не довелось тебя увидеть. Если бы ты… — Он вздыхает. — Если бы ты вышла замуж за другого, полюбила другого, отдала бы всю себя другому человеку, — он тянется вверх и сжимает кольцо, висящее у него на груди. — У меня было бы это. У меня была бы эта часть тебя, это напоминание о том, что в какой-то момент времени ты была моей. Это напоминание о том, что я знаю, что такое любовь. Что меня любили, даже если сейчас это уже не так.
Я чувствую пульсирующую боль в груди, горячие слезы, стекающие по лицу, тяжесть в горле. Я физически ощущаю трещину в своей душе и то, как разбивается мое сердце, когда он говорит мне эти слова, когда я осознаю, насколько сломленным я его сделала.
Все это время я думала, что разрушила только саму себя. Я научилась жить с этим. Своего рода наказание. Я и представить не могла, что ему было так же больно, как и мне, что то, как я его бросила, будет отзываться в нем так глубоко и так долго.
Он всё еще не смотрит на меня, и я не могу его винить. Я бы тоже не хотела на себя смотреть, но я не могу перестать смотреть на него, впитывая совершенство его черт и этот вечный свет в его глазах. То, как он выдержал всё, что подбрасывала ему жизнь, как он сражался со своими призраками, включая тех, которых оставила я, и как он всё равно выходит из всего этого с улыбкой, с добротой и заботой…
Это осознание ранит еще глубже.
— Я должна была защищать тебя, — шепчу я сквозь слезы. Я чувствую, как они капают с подбородка мне на грудь, но не вытираю их. — Я должна была быть твоим человеком. Ты ведь тоже отдал мне частички своей души.
Он, наконец, поднимает голову и смотрит на меня, в его глазах блестят эмоции. Пустынный холод пронзает меня насквозь, и я не уверена, то ли это ветер в открытой ночи, то ли выражение его лица.
— Я забрала ту часть тебя, которую ты боялся отдавать, а потом бросила тебя. Я сломала тебя, Лео. Я сломала тебя, а ты спас меня, и… — Со всхлипом из меня вырывается рыдание, достаточно громкое, чтобы заглушить звук фильма, идущего вокруг нас.
Я скрещиваю руки на груди, пытаясь удержать отчаяние, разрывающее меня изнутри, зная, что заслуживаю чувствовать каждую эту боль, каждый порез, настолько глубокий, что останется шрам.
— Я не понимаю, почему ты не ненавидишь меня, Лео, — Моя голова падает на руки, я прячу лицо, не в силах совладать со всем этим.
Я слышу шорох, прежде чем меня окутывает аромат цитрусов и моря. Сильные руки обхватывают мои, притягивая меня в сторону, пока я не оказываюсь прижатой к теплой, твердой груди. Его сердце часто бьется у моего уха. Его дыхание тяжело касается моего тела, а пальцы описывают плавные, мягкие круги на моей коже.
— На то была причина, Дарби? Причина, по которой ты ушла? Причина, по которой ты так и не вернулась?
Я киваю, прижимаясь к его сердцу.
Он касается губами моего виска, унимая мои рыдания.
— Ты расскажешь мне об этих причинах когда-нибудь?
Я снова киваю.
Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и я замечаю, что по его щекам тоже беззвучно катятся слезы. Теперь он лишь нежно улыбается мне.
— Тогда на данный момент этого достаточно.
Он продолжает поглаживать мои руки, и, несмотря на тепло летнего воздуха и прикосновение его кожи к моей, у меня пробегают мурашки. Я ловлю себя на мысли, что не могу до конца осознать, как он оказался здесь, сидит передо мной, спасая меня от хаоса в моей жизни и заботясь обо мне, когда именно я та, кто его сломал. Кто разрушил нас. Кто разрушил всё.
Я могу только смотреть на его прекрасное лицо, на его глаза, мерцающие в лунном свете, и на его мальчишескую улыбку — ту самую, от которой у меня подгибались колени с самого момента нашего знакомства. Я невольно задаюсь вопросом, что привело его ко мне в семнадцать и что вернуло его в двадцать семь. Я думаю о том, как раньше называла его своим, и недоумеваю, как я вообще смогла его отпустить.
— Перестань так на меня смотреть, — шепчет он.
— Как «так»?
— Словно я владею всеми осколками твоей души. Будто всё это время без них ты была неполноценной.
Я не могу перестать смотреть на него так, потому что именно это и произошло. Он владел каждой частичкой меня с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, и я только сейчас осознаю, насколько потерянной я была с того времени.
— В этот момент я чувствую себя самой цельной с той самой ночи на пляже много лет назад, — шепчу я.
Он поднимает руку, проводя большим пальцем по моей щеке и по нижней губе. Его губы растягиваются в улыбке, пока он изучает мое лицо.
— Я тоже, Жимолость.
Глава 29
Жимолость
Прошлое. 1 августа