Язычник и Жимолость

Настоящее. 31 мая

Глава 26

Язычник

— Здесь так красиво, — говорит Дарби.

Я мельком смотрю на нее: лицо обращено к солнцу, веснушки как на ладони. Ее глаза закрыты, прямые лучи света танцуют на щеках. Золотистые волосы мерцают там, где они касаются плеч. Гладкие, слегка загорелые ноги упираются в приборную панель, а розовые пальчики на ногах шевелятся в такт песне, которую я включил.

У въезда в Арки движение почти замерло, мы дюйм за дюймом продвигаемся к воротам парка. В начале лета, когда погода еще достаточно приятная для многочасовых походов, толпы вполне ожидаемы. Я благодарен сам себе за то, что догадался утром снять верх с «Мустанга».

— Действительно, очень красиво, — отвечаю я, понимая, что всё это время пялюсь на нее. Я ни на секунду не отвлекся на пейзажи вокруг, потому что она всё, что я вижу.

Она приоткрывает один глаз, словно проверяя, куда направлен мой взгляд. Я замечаю, как ее губы слегка дергаются в улыбке, когда она ловит мой взгляд на себе. На щеках проступает легкий румянец.

— Лео, — вздыхает она, снова подставляя лицо небу.

— Жимолость.

— Когда ты ходил за завтраком, я ввела твое имя в поиске на YouTube. Хотела посмотреть видео с соревнований, где ты ставишь рекорды, — она сглатывает. — Раньше я никогда не позволяла себе искать информацию о тебе. Я видела тебя… в журналах и в сети, но никогда не позволяла себе вглядываться.

— Да? — выдыхаю я.

Она кивает.

— Но сегодня утром… я просто захотела посмотреть, — она не открывает глаз, но поворачивается ко мне. Я не могу не заметить легкую улыбку на ее лице. — Знаешь, какой был самый первый результат, когда я ввела твое имя?

Чёрт его подери. Я вздыхаю.

Она смеется.

— Та дурацкая реклама, где ты рассказываешь, как сильно любишь огромные сэндвичи, — она опускает ноги и сгибается пополам от смеха. — Но ты ни разу, ни единого раза не произносишь слово «сэндвич». Ты просто твердишь: «Я обожаю свой здоровый тридцатисантиметровый после тяжелого дня на волнах».

У нее на глазах наворачиваются слезы от безудержного хохота.

Мне никогда не отмыться от этой проклятой рекламы. Вот что бывает, когда не читаешь сценарий внимательно, а просто повторяешь то, что тебе пишут на доске перед лицом.

Мелодичный тон ее голоса заставляет и меня рассмеяться. Пока она смеется, мне плевать, что надо мной.

Откашлявшись и немного успокоившись, она начинает теребить ногти.

— Но я посмотрела и много твоих соревнований. Ты правда потрясающий.

Я мягко улыбаюсь ей:

— Спасибо, Жимолость.

— И свидания с кем-то вроде Милан Хэмптон… это, должно быть, было безумно.

Тут я уже по-настоящему смеюсь над тем, как она решила поднять тему моего прошлого.

На протяжении многих лет меня видели с наследницей одного из самых известных брендов отелей класса люкс в мире, что всегда вызывало ажиотаж в СМИ. Я бы солгал, если бы сказал, что не думал о том, как Дарби видит меня на обложках таблоидов с Милан. Это чувство вины всегда немного грызло меня.

Я взглядываю на нее и приподнимаю бровь.

— Я никогда не встречался с Милан, Дарби. Мы всегда были просто друзьями. И остаемся ими до сих пор.

У нее слегка отвисает челюсть.

— Но я видела столько статей…

— Когда кто-то настолько знаменит, как Милан, любой человек, с которым её видят, автоматически становится поводом для скандала. Я познакомился с ней на гала-вечере, куда меня пригласил один из спонсоров, примерно через год после того, как начал профессионально заниматься сёрфингом. Мы поладили и... — Я решаю не заканчивать фразу. По правде говоря, Милан была моей любовницей на протяжении многих лет. Мы оба были зациклены на людях из нашего прошлого, поэтому нам было легко удовлетворять физические потребности, не ожидая друг от друга чего-то большего.

Впрочем, она хороший человек и неплохой друг.

— Короче говоря, мы никогда не встречались. Мы проводили много времени вместе, потому что тогда никто не знал моего имени. Всем было плевать на меня, и это давало ей хоть какую-то передышку от всеобщего внимания, до тех пор, пока простое появление рядом со мной не заставило людей гуглить, кто я такой, — я пожимаю плечами. — Мне нужны были деньги, поэтому, когда мне предложили рекламные контракты и пригласили на съёмки, я почувствовал, что не могу отказаться. Мне казалось, что я должен что-то доказать. А потом, с годами, всё перестало быть связано с сёрфингом, и...

Я понимаю, что начал болтать лишнее. Я совсем отошёл от темы, но глаза Дарби, цвета лесного ореха, светятся терпением, пока она ждёт продолжения.

— Суть в том, что всё было исключительно по-дружески. Я никогда не был в неё влюблён, и несмотря на то, что вы могли читать в заголовках, я ни разу не называл её своей девушкой. Мы действительно друзья, иногда деловые партнёры, когда агент говорит мне сводить её на ужин, обязательно надев бренд, который я рекламирую.

Она слегка хмурится.

— Мне жаль, Лео.

Я пытаюсь ободряюще улыбнуться.

— Здорово, что я здесь. Здесь никто не знает моего имени и не узнаёт в лицо, как будто здесь это не имеет такого значения, как в Южной Калифорнии. Это была отличная передышка.

Она улыбается в ответ.

— Ну, по крайней мере, хоть что-то хорошее вышло из моего побега со свадьбы.

Я набираюсь смелости, тянусь через консоль между сиденьями и провожу большим пальцем по её руке.

— Мне кажется, из этого выйдет ещё много хорошего, Дарби.

— Осторожнее, Жимолость! — кричу я снизу, стоя у подножия скалы.

— Лео, — пыхтит она, — я вообще-то ходила в походы раньше.

Я останавливаюсь у крутого склона, упираясь рукой в бок.

— Не говори глупостей, Дарби. Ты всю жизнь прожила в Канзасе. Ты даже не знаешь, что такое настоящие горы.

Она медленно обходит камни и корни, сокращая расстояние, между нами, и ворчит:

— Язычник.

Когда она подходит ближе, я протягиваю руку, чтобы помочь ей спрыгнуть последние пару футов на ровную поверхность. Мы уже несколько часов бродим среди красных скал, исследуя Арки. Яркий цвет горных образований контрастирует с пронзительно-синим небом, наполняя всё вокруг непередаваемой живостью. Но, несмотря на это, она всё равно остается самым ярким, что здесь есть.

Мы только что завершили трехмильный поход к Изящной арке — самой известной достопримечательности национального парка. Солнце начинает клониться к горизонту, пока мы молча возвращаемся к моему «Мустангу».