Язычник и Жимолость

Прошлое. 22 июня

Глава 19

Язычник

— Тебе нужно вытянуть ноги перед собой.

— Но тогда я уйду под воду с головой!

Я смеюсь.

— Нет, просто дыши глубже. В этой воде достаточно соли, чтобы ты держалась на плаву. Вот, — я протягиваю ей руку, — возьми меня за руку, а вторую отведи широко в сторону.

Дарби слушается, её прекрасные золотистые волосы колышутся в воде за спиной. Она вытягивает ноги, подставляя грудь небу и протягивая руку мне. С каждым вдохом её грудь приподнимается, и я завороженно наблюдаю за капельками воды, стекающими в ложбинку между грудей. Солнечный свет отражается в этих каплях, окутывая её тело золотистым сиянием.

Я искренне рад, что моя нижняя половина тела сейчас скрыта под водой.

Я принимаю ту же позу и держу её за руку как раз в тот момент, когда на нас идет большая волна.

— Не паникуй! — кричу я. — Мы просто перекатимся через неё. Если не видишь белых гребней пены, значит, всё в порядке.

Как я и обещал, мы плавно взлетаем на гребень набегающей волны, выставив ноги вперед. В животе всё замирает, когда мы соскальзываем по её обратной стороне.

— Ну что, чувствуешь себя выдрой?

Она не отвечает, потому что слишком сильно смеется.

От этого звука у меня в животе снова всё переворачивается.

Мы в воде уже несколько часов. Солнце начинает опускаться к горизонту, окрашивая мир вокруг в золотые тона. Мне больше не хотелось говорить о своих призраках; я просто хотел, чтобы она знала об их существовании. Вчера вечером я не хотел её целовать, потому что знал: я недостаточно хорош для неё, и мне нужно было, чтобы она тоже это поняла.

Я всё ей показал, и если теперь она решит поцеловать меня сама, то это будет её выбор. Я с радостью и жадностью приму всё, что она будет готова мне дать.

Я вижу, что она всё еще расстроена, всё еще прячется в свою раковину, но раз она сказала, что не хочет обсуждать прошлую ночь, я решил, что лучшее, что я могу сделать, — это просто заставить её улыбнуться. Рассмешить её. Показать ей всех своих призраков и позволить ей прогнать их своим солнечным светом. Тогда, возможно, она поймет, как много её присутствие начинает для меня значить и почему я не стал бы рисковать этим ради одного пьяного поцелуя.

Я опускаю ноги и, удерживаясь на воде, поворачиваюсь к ней. Она следует моему примеру, на мгновение исчезая под волной, а затем выныривает, убирая волосы с лица. Веснушки на её щеках будто мерцают, как звезды в лучах заходящего солнца. Глаза цвета расплавленного меда лучатся морщинками, когда она улыбается мне.

— Я вся сморщилась! — кричит она.

— Я тоже, — улыбаюсь я в ответ.

— Мне пора домой к ужину.

— Ладно, — я киваю в сторону берега. — Пошли сушиться.

Мы выходим из океана. Она плетется за мной к покрывалу, которое они с Еленой принесли на пляж. Сейчас здесь гораздо просторнее, чем днем. Отдыхающие разбрелись по отелям и арендованным домикам, готовиться к ужину и ночной жизни, которую предлагает побережье. Дневной ветер поднял на воде рябь, испортив условия для серфинга, так что серферы тоже разошлись, включая, судя по всему, и моих друзей.

На пляже остались лишь несколько небольших компаний: кто-то спит, кто-то читает или гуляет вдоль кромки воды.

Дарби догоняет меня и начинает выжимать волосы руками. Я стараюсь не задерживать взгляд на изгибе её бедер, на тонкой талии или на двух ямочках на пояснице, но она чертовски всё усложняет тем, как именно она сейчас наклонилась передо мной.

Она внезапно вскидывается и смотрит на меня, нахмурив брови.

Дерьмо. Кажется, она что-то сказала.

— Что?

Она краснеет.

— Я говорю, только сейчас поняла, что забыла полотенце, — Она фыркает и начинает рассеянно искать свою одежду на песке. — И перестань на меня так смотреть.

— Как, «так»?

Она вызывающе упирает руку в бок и бросает на меня измученный взгляд:

— Так, будто ты пытаешься понять, какова на вкус частичка моей души.

Весь воздух разом покидает мои легкие. Я буквально поперхнулся пустотой.

Она вздергивает бровь, перекидывает волосы через плечо и бормочет что-то вроде: «Пойду сполоснусь». Её бедра покачиваются при каждом шаге, и это лишь усугубляет мою пытку.

— Дарби, подожди! — Я бегу за ней, но она меня игнорирует.

Она доходит до летних душей, расставленных вдоль набережной. Я перехватываю её руку как раз в тот момент, когда она тянется к крану.

— Ты правда веришь, что я не хотел тебя поцеловать?

Она раздраженно морщит свой нос. Я улыбаюсь.

Это выглядит чертовски мило, и от этого она морщится еще сильнее.

— Ну да? Ты сказал «нет». Ты ушел, — она вскидывает руку. — И я всё понимаю. Честно. Я не злюсь из-за того, что я… не в твоем вкусе. В смысле, это… — Она вздыхает. — Это мои проблемы, я справлюсь. Но я злюсь на тебя за эти противоречивые сигналы. Я никогда раньше этим не занималась, Лео. Я не привыкла, чтобы со мной флиртовали просто ради забавы. Потому что когда ты… ведешь себя так, как ведешь. Опекаешь меня. Говоришь, что я красивая, что тебе нравится мой голос. Когда ты касаешься меня так, как касаешься… когда говоришь, что я прогоняю твоих призраков, и водишь меня в свои тайные места… для меня это что-то значит. Я никогда ни с кем так себя не вела. Так что… — Она неопределенно машет рукой в воздухе. — Проехали. Просто… больше так не делай.

— Я тоже ни с кем другим так себя не вел, Дарби. Мне важно, чтобы ты это понимала. Я никого не водил под пирс. Я никому не рассказывал о своей татуировке, даже Эверетту и Елене.

После этих слов выражение её лица меняется, гнев сменяется смятением.

— Так что всё это, — я указываю рукой на нас обоих, — для меня тоже имеет значение. И именно поэтому я не поцеловал тебя вчера.

Она облизывает нижнюю губу.

— Я не понимаю.

— Я сказал «нет», потому что ты была пьяна. Я боялся, что утром ты пожалеешь об этом. Боялся, что ты просишь об этом только из-за алкоголя, а не потому, что ты действительно этого хотела. Не потому, что ты хотела меня, — я дрожащей рукой провожу по волосам. — Потому что мне кажется безумием, Жимолость, что кто-то настолько прекрасный, светлый и чистый, как ты, может хотеть кого-то вроде меня. Я не мог поцеловать тебя, пока не открылся тебе до конца, пока не показал всё свое прошлое. Того, кто я есть на самом деле, брошенный сирота с самых низов, у которого за душой ни гроша и который никогда не будет тебя достоин. Мне просто невозможно поверить, что после того, как ты всё это увидела, ты всё еще меня хочешь.