Страница 31 из 118
Как, спустя столько лет разлуки, он мгновенно считывает перемену в моем настроении. Тяжесть в костях. Боль в душе. Я не знаю, как он понимает, что одного взгляда на эти ямочки и блеска его глаз — синих, как океанская вода, которую я не чувствовала слишком долго, достаточно, чтобы унять бурю в моем теле.
Но каким-то образом он знает.
И когда я улыбаюсь ему в ответ, это не кажется натянутым.
Похоже, эта улыбка, именно то, что ему было нужно. Он широко улыбается в ответ и выезжает на дорогу. Я даю ему тихие указания, как выехать на межштатную магистраль, ведущую к Уичито и ближайшему аэропорту. Когда мы выезжаем на трассу, я откидываюсь на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее.
— Хочешь, я забронирую билеты или что-то в этом роде? — спрашиваю я, пытаясь разрядить неловкое напряжение.
Он достает телефон из центральной консоли и разблокирует его.
— Конечно. Открой приложение авиакомпании, оно сохранено. Я там участник бонусной программы.
Я киваю, всё еще не понимая, почему он не вернул мне мой собственный телефон, но чувствуя себя слишком усталой, чтобы спрашивать. Меня удивляет, что он вот так просто отдал мне свой мобильный, даже не задумавшись, будто ему нечего скрывать.
Джексон никогда так не делал. Он никогда не позволял мне просто так брать его телефон, даже ради чего-то простого, вроде бронирования столика или проверки времени.
— Мы летим в Сан-Диего или в Лос-Анджелес? — спрашиваю я.
Лео пожимает плечами.
— Желательно прямым рейсом, каким получится быстрее всего. Эверетт сможет забрать нас из любого аэропорта.
Я сглатываю внезапно подступивший к горлу ком.
— Как Эверетт? И… все остальные?
— У него всё хорошо.
— Он всё такой же… неразборчивый?
Лео взрывается смехом.
— Ну… он предпочитает, чтобы у его мужчин были бороды, а у женщин их не было и это, собственно, единственный его стандарт. Так что да. Всё такой же.
Я невольно фыркаю.
— Он теперь владеет мастерской, раз уж Карлос вышел на пенсию. И еще у нас с ним общий серф-шоп на набережной.
— Это потрясающе, — выдыхаю я.
Профессиональный серфер и владелец бизнеса в городе, который он всегда любил. Похоже, все мечты Лео в итоге сбылись.
Это то, чего я всегда желала ему. И я знаю, что этого бы не случилось, если бы я не ушла от него тогда. Это осознание, кажется, утихомиривает десятилетнюю бурю в моем сердце, о которой я и не подозревала, пока гром наконец не стих.
— А как Елена? — спрашиваю я.
После этого вопроса он на мгновение замолкает, словно не зная, как ответить. Он закусывает губу, прежде чем мельком взглянуть на меня.
— Ты слышала о писательнице Вайолет Роуз?
— О, да. Она довольно известна в жанре дарк романов.
Я сейчас почти не читаю романы, да и вообще на чтение времени не остается. В последнее время мой список литературы ограничивается «Джеймсом и гигантским персиком» или «Мостом в Терабитию» для пятиклашек, которых я учу. Но когда я бываю в книжных магазинах, мне нравится заглядывать в отделы, которые я раньше так любила. Имя Вайолет Роуз мне знакомо.
— Погоди, это Елена? Та самая Елена?
Он гордо улыбается.
— Ага. Она начала писать еще в колледже. Её третий роман по-настоящему «выстрелил», ну а дальше ты знаешь.
— Боже мой. Это невероятно. Я понятия не имела, — я вздыхаю. — Почему она выбрала псевдоним Вайолет Роуз?
— Точно не знаю, — я ожидала, что Лео улыбнется, но он хмурится. — Её второе имя Роуз. А «Вайолет» придумал Август. Не знаю почему, — его тон становится серьезным.
Все они в итоге добились невероятных успехов. И хотя я чувствовала радость и воодушевление за каждого из них, я не могла игнорировать маленький темный уголок своего разума, который напоминал мне, как мало я могу предъявить миру за последние двадцать семь лет своего существования.
— И вы все до сих пор живете в Пасифик-Шорс?
Лео прокашливается.
— Нет. Елена на самом деле сейчас живет в Нью-Йорке. Переехала года два назад, — он говорит это так, будто тема для него болезненная, и, учитывая мою собственную неловкость в отношениях с Еленой, я решаю не давить.
— Ух ты, писательница и профессиональный серфер в одной семье. Карлос и Моника, должно быть, очень вами гордятся.
Он мягко улыбается.
— Да. Гордятся.
Улыбка кажется вынужденной.
— А ты у нас… учительница? Кажется, твоя сестра упомянула что-то подобное, когда я встретил её у церкви.
— Да. Пятый класс.
— Тебе это нравится?
Я пожимаю плечами.
— Да, вполне.
— Но это не цветы?
Я перевожу на него взгляд, ненавидя то, как легко он считывает каждое выражение моего лица.
— Я проработала в цветочном магазине всё время учебы в колледже в Уичито. У Мэгги.
Он улыбается этому воспоминанию.
— Почему же ты не осталась там?
Я начинаю ковырять ногти, глядя себе на колени.
Потому что отец сказал мне этого не делать. В последние годы он увлекся местной политикой и решил, что дочь, работающая в школьном округе, будет полезна для его имиджа.
— В Крествелле не было вакансий, когда я закончила колледж. У меня диплом преподавателя, так что это было логичнее всего.
Он издает задумчивое «хм», и я отчаянно пытаюсь сменить тему.
— А разве такой внезапный срыв, чтобы сорвать свадьбу, не вредит твоему рабочему графику?
Лео смеется.
— Я не особо об этом беспокоюсь, — он пожимает плечами. — Я на пару дней выбился из режима тренировок, так что придется наверстать на этой неделе, когда вернемся в Калифорнию. В конце июля у меня соревнования в Хантингтон-Бич. Но я уже не такой азартный, как раньше.
— Установил слишком много рекордов и теперь тебе скучно?
Он бросает на меня взгляд и приподнимает бровь.
— Просто... — Он вздыхает. — Это стало слишком требовательным. У меня есть агент, PR-команда, личный ассистент. Они вечно хотят, чтобы я взял какое-то спонсорство. Новые соревнования, в которых я «должен» участвовать. Новый рекорд, который они надеются, что я побью. Я больше не чувствую, что делаю это по тем же причинам, по которым начинал. Та любовь к делу, которая была у меня в детстве, кажется, с каждым днем ускользает всё дальше.
Я вспоминаю те тихие утра на нашем пляже, то, как он двигался по волнам. Я помню причину, по которой его так тянуло к ним, и человека, который привел его туда. Он выглядел таким текучим и умиротворенным, словно был частью самого океана.
— Мир стал слишком шумным? — спрашиваю я.