Язычник и Жимолость

Когда я остаюсь перед ним, прикрытая только на груди и бёдрах, он всё же смотрит на меня и тяжело сглатывает. Румянец поднимается по моей шее. Моё тело действует на него.

И я не чувствую ни стыда. Ни уязвимости. Ни дискомфорта.

Я чувствую, что мной восхищаются.

И, кажется… я чувствую себя красивой.

Он прочищает горло и кивает в сторону воды.

— Пошли.

Когда он снова протягивает руку, я беру её. Его пальцы касаются моих, они мозолистые, тёплые, одновременно мягкие и шершавые. Он обхватывает мою ладонь и мягко сжимает, ведя меня вперёд.

Океан касается наших лодыжек. Голеней. Коленей. Мы заходим всё глубже.

Я шиплю, когда вода поднимается к животу, такая холодная и колкая.

Лео останавливается и смотрит на меня сверху вниз. Ямочки снова появляются на его щеках.

Под пирсом мир кажется приглушённым и не мрачным, а спокойным. Огни мигают где-то вокруг, но ночь окутывает нас тёмным коконом. Шум волн заглушает всё остальное, будто мы внутри пузыря. Будто корабль плывёт сквозь космос, и в нём только мы вдвоём.

— Чем глубже, тем холоднее, — говорит он. — Я обычно просто сразу ныряю. Тело быстро привыкает. Если заходить медленно, только измучаешь себя ожиданием.

Я смеюсь.

— То есть ты предлагаешь просто прыгнуть, не раздумывая, и посмотреть, что будет?

Он ухмыляется.

— В целом, это девиз моей жизни.

— Ты сумасшедший.

Безответно он доказывает, что я была права, когда отпускает мою руку, поднимает руки над головой и ныряет под воду. Я задыхаюсь от удара, щурясь на темные волны, пока жду, когда он снова всплывёт. Мои глаза отчаянно ищут поверхность, вода такая чёрная, что я не вижу ни следа от него.

Наконец, он поднимается на поверхность за несколько футов передо мной. Синяя вспышка света сталкивается с его силуэтом как раз вовремя, чтобы я увидела, как он отворачивает голову набок, его волосы развеваются и разлетаются водой по воздуху. Он откидывается назад, плывёт, делает шаг назад и поворачивается ко мне лицом.

— Тебе никогда не следует поворачиваться спиной к океану, — говорю я.

— Я бы никогда не предал океан, — отвечает он. — Мы с ним в порядке. Лучшие друзья. Он был рядом со мной всю мою жизнь, и я знаю, что тоже не повернётся ко мне спиной.

Он улыбается.

— Ты странный.

— Часть моего обаяния.

Я фыркаю на него, но он не отводит глаз, будто ждёт, что и я нырну. Я закусываю губу, наконец отводя взгляд и опуская его на воду. Я вижу, как маленькая волна поднимается и обрызгивает мои бёдра.

— Я не хочу заходить так глубоко, где уже не достаю до дна, — говорю я.

Я слышу шорох и плеск, прежде чем почувствовать, как его тело приближается ко мне, и я поднимаю глаза. Он завис надо мной.

— Мне нравится, когда я не достаю до дна. Тогда кажется, будто я парю вне этого мира, будто могу ненадолго отделиться от своего тела и разума.

Как плавание через космос.

Я вздыхаю, живот скручивает от тревоги.

— Почему бы нам не уйти подальше, туда, где ты не можешь стоять, но я могу, чтобы я смог поймать тебя, если ты начнёшь тонуть?

— Хорошо, — Я кивнула.

Он улыбается, продвигаясь через воду, пока его руки не хватают мои запястья. Он тянет их, и я теряю опору, падаю лицом вперёд в воду.

Лео ловит меня за плечи до того, как я полностью уйду под воду, но я поражаюсь, когда понимаю, что всё моё тело до шеи погружено.

— Говорил же, проще просто нырнуть, — Я почти уверена, что он подмигнул мне.

Мы идём глубже, шаг за шагом, пока кончики моих пальцев не касаются дна.

— Уже не могу стоять, — говорю я, хотя голова всё ещё над водой, тело держит соль и хватка Лео.

Его руки скользят вниз по моим рукам, тёплые и грубые, и я чувствую, как по коже пробегают мурашки с каждым сантиметром его прикосновения. Я никогда не позволяла никому трогать меня так, и хотя знаю, что в этом нет ничего особенного, моё тело всё равно удерживает это ощущение — это странное утешение.

Говорили, что трогать мальчиков нехорошо. Даже простое объятие кого-то, кто не является семьей, мой отец всегда считал это неправильным.

Нас учили, что это грязно. Что прикосновения предназначены лишь для мужа и жены. Что человеческие порывы способны превзойти даже самые невинные желания, и что однажды мы неизбежно потеряем контроль, с головой погрузившись в грех.

Но руки Лео не кажутся грешными. Они ощущаются надежными, защищающими и уютными. Возможно, мне не стоит ему доверять. Возможно, я такая же ужасная, глупая и скверная, какой они считают мою сестру, но я ничего подобного не чувствую.

Я и о сестре никогда так не думала. Сколько бы ошибок она ни совершала, сколько бы правил ни нарушала, я все равно люблю её. Она по-прежнему кажется мне родной, защищающей и надежной. Может быть, именно поэтому я чувствую себя в безопасности рядом с Лео, хотя, возможно, и не должна. Может быть, я просто глупая.

Он обхватывает ладонью мою спину.

— Так нормально? — спрашивает он.

Я слегка киваю.

— Подними ноги и откидывайся назад, пока не увидишь небо, — говорит он. — Я буду держать руку на пояснице, чтобы ты никуда не уплыла. Я подстрахую тебя, а ты просто плыви. Попробуй почувствовать себя так, будто ты в другом мире.

Я доверяюсь надежному теплу его ладони и вытягиваю ноги. Под нами перекатываются волны, но Лео не дает мне потерять контроль. Я остаюсь на месте, покачиваясь вместе с ними. Я чувствую, как вода скользит по коже, пока я нахожусь внутри неё. Я чувствую себя невесомой и легкой.

Я и раньше плавала, но всегда в бассейнах, где было много людей. Меня учили плавать в загородном клубе, который так любит посещать моя мама. Меня учили, что брызгаться слишком сильно или смеяться слишком громко — это невежливо и постыдно. Далию это никогда не волновало, и её вечно отчитывали за это. Я же не хотела привлекать к нам еще больше негативного внимания, поэтому тихонько плескалась или читала книгу на ступеньках.

Я никогда раньше так не лежала на воде, когда кто-то держит меня за спину, поддерживая и не давая уйти под воду, но в то же время позволяя чувствовать себя свободной. Мне бы никогда не позволили подойти так близко к парню. В моем маленьком городке тут же поползли бы слухи, такие же, как те, что ходят о моей сестре.