Лаки

Она сняла одежду и запихала её в сумку. Потом достала мини-платье и шпильки. Влезла в платье, разгладила золотистый бисер на ткани, ощутила укол тоски, когда ладони скользнули по плоскому животу, встряхнула волосами. В зеркале отразилась незнакомка.

— Привет, Лаки, — сказала она.

В магазине при заправке она прошлась по рядам. Мужчина, покупавший сигареты, присвистнул ей вслед, пока она пыталась выбрать между сырными чипсами и крендельками. Она взяла и то, и другое и подошла к кассе, скользя взглядом по газетным заголовкам: ДЕНЬ РАСПЛАТЫ НА УОЛЛ-СТРИТ; АНАЛИТИКИ ПРОГНОЗИРУЮТ: КРАХ РЫНКА 2008 ГОДА СТАНЕТ ХУДШИМ В ИСТОРИИ. Потом её взгляд зацепился за картонную стойку у прилавка: МУЛЬТИМИЛЛИОННАЯ ЛОТЕРЕЯ, — гласила надпись. Читая её, она снова стала десятилетней девочкой, несущейся по шоссе I-90 — куда, неизвестно, — рядом с отцом. «Ты самая везучая девочка в мире», — говорил он ей всегда. И всегда покупал лотерейный билет на таких вот заправках-остановках. «Мы никогда не выиграем, но надеяться можно», — говорил он часто. «Лотерея — величайшее мошенничество всех времён, малышка. Доказывает, что наше правительство такое же, как мы: дурачит людей, заставляя верить, что любая мечта сбыться может». Когда он говорил такое, Лаки легче было мириться с тем, кто они такие и что делают.

Она дошла до кассы. Повинуясь порыву, Лаки схватила лотерейный бланк и вписала свои числа — те самые, которые использовала в детстве просто ради забавы: одиннадцать — потому что именно столько ей было, когда она придумала счастливые числа. Восемнадцать — потому что этого возраста она не могла дождаться, думая, что взрослость принесёт в её жизнь какое-то волшебство. Сорок два — потому что столько было папе, когда она придумала эти числа. Девяносто пять — потому что это было шоссе, по которому они тогда ехали. И семьдесят семь — просто так.

Она протянула бланк кассиру. Тот распечатал билет и вернул ей. — Подпишите его, — сказал он. — Люди забывают, потом билет крадут или теряют. На этот раз джекпот большой — триста девяносто миллионов.

— У меня больше шансов дважды попасть под молнию, чем выиграть этот джекпот, — сказала Лаки. — Это просто мечта, не больше. — Потом повернулась, опустила голову, проходя мимо камер видеонаблюдения, и вышла на парковку. Убрала билет в кошелёк и представила себя в пляжном домике на Доминике — как она иногда достаёт билет и вспоминает папу, до того как он угодил в тюрьму.

На улице её бойфренд Кэри уже закончил заправлять их серебристую «Ауди». Увидел её, ухмыльнулся и беззвучно произнёс: «Чертовски хороша». Она послала ему воздушный поцелуй и пошла к машине, покачивая бёдрами. Но её заставил обернуться какой-то голос.

— Не найдётся мелочи?

У бетонной стены заправки сидела женщина с табличкой: БЕЗ РАБОТЫ, БЕЗ ДЕНЕГ, ЛЮБАЯ ПОМОЩЬ ЦЕННА. Лаки открыла кошелёк. Выгребла несколько сотен, потом остановилась и вытащила блузку, юбку, блейзер и туфли из сумки.

— Возьмите, — сказала Лаки.

— Где я буду это носить?

— Продайте в комиссионке. Или… — Лаки наклонилась. — Наденьте, чтобы притвориться кем-то другим.

Женщина непонимающе заморгала. — Что?

— Неважно. Просто… берегите себя, хорошо?

Кэри ухмылялся, пока она шла к нему. Она села в машину, он взял её за подбородок, повернул к себе, поцеловал в губы. — Ты чертовски хороша, миссис… как мы записались в гостинице — Андерсон? По-моему, здорово, что ты зашла туда деловой банкиршей, а вышла той девчонкой, которую я знал раньше. Ты больше так не одеваешься. Мне нравится. И теперь я понимаю, почему тебе так хотелось в Вегас. — Он отпустил её, и она почувствовала, как между ними что-то сдвинулось. — Но смешно, что ты вечно думаешь, будто можно, не знаю, искупить себя или что-то в этом духе — раздавая деньги таким вот. Скоро ты перестанешь в этом нуждаться. Скоро забудешь об этом совсем.

Её вдруг кольнуло раздражение. — Таким вот? А я не пытаюсь себя искупать. Я пытаюсь помочь людям, которым нужна помощь.

— Зачем?

За окном женщина подняла руку в прощальном жесте, но Лаки отвела взгляд.

— Компенсировать украденное деньги, разыгрывая Робин Гуда? — продолжал Кэри. — Грабить богатых, раздавать бедным? Мило, наверное. — Он завёл машину и вырулил со стоянки. — Но это никогда не сработает. Мы такие, какие есть, Лаки. — Он умел бить прямо по болезненным тайникам в чужой душе. И не впервые за последнее время она ощутила щемящее беспокойство по этому поводу. Они уезжали вместе на отдалённый остров. Только они двое. Оттуда уже нельзя будет уехать.

Кэри вырулил на шоссе и прибавил звук магнитолы. В машину ворвался грохочущий техно-ритм. Он мельком взглянул на неё и улыбнулся, она улыбнулась в ответ.

— Это будет весело, — сказала она ему, надеясь убедить обоих сразу.

— Конечно. Будет. Нам нужно немного веселья. Во весь опор, да?

Она открыла пакет с крендельками и наклонила в его сторону. Просто обычная пара на обычной автомобильной прогулке, бояться нечего. — Как ты думаешь, какой будет жизнь на Доминике? Где мы будем жить? — Когда-то, в самом начале их знакомства, это была игра — мечтать о жизни, которую они построят, конструировать будущее в уме. Обдумывать новое воплощение их жизни они толком не успели — слишком спешно уезжали. — На берегу океана, очевидно — но, как думаешь, с бассейном или без?

— Мм? — Кэри запустил руку в пакет, захватил горсть крендельков, потом снова бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Без бассейна, — решила Лаки. — Зачем он нужен, если есть океан? И заведём собаку — из приюта, как Бетти, и будем каждый день ходить с ней гулять по пляжу. — Слова иссякли, как только она упомянула Бетти. Объявления о пропавшей собаке всё ещё висели на столбах в их бойском районе. Потеря Бетти была ещё одной болью в её пустом теле.

— Как ты думаешь, её кто-нибудь нашёл? — спросила Лаки. — Кто-нибудь хороший?

Кэри посмотрел на неё — перед тем как снова перевести взгляд на шоссе.

— Кто нашёл?

— Бетти. — У неё встал ком в горле.

— Конечно. Держу пари, о ней сейчас хорошо заботятся. Не беспокойся о ней. Бетти устроится. — Кэри убрал одну руку с руля и взял руку Лаки. — Знаю, это тяжело. Но всё будет хорошо. — Его ладонь была влажной. Он боялся, она чувствовала.

Она тоже. Что правда, то правда.

Сентябрь 1992 года

АДИРОНДАК, НЬЮ-ЙОРК