Обмани меня

Глава тридцать третья

Глава тридцать третья

Дни превратились в кошмар.

Я не спала - почти совсем. Лежала в темноте, смотрела в потолок, прислушивалась к каждому звуку. Шаги в коридоре - мягкие, крадущиеся. Скрип двери - едва слышный, но я слышала. Шёпот за стеной - неразборчивый, но он был там, я знала.

Мне казалось - они следят за мной.

Всегда. Везде. Каждую секунду. Даже когда я закрывала глаза - особенно тогда - я чувствовала на себе чей-то взгляд. Холодный. Оценивающий. Выжидающий.

Может, так и было. Может, я сходила с ума. Граница между реальностью и паранойей размылась настолько, что я больше не знала, где заканчивается одно и начинается другое.

Токсикоз отступил - к концу первого месяца, как и обещала доктор. Но на его место пришло другое. Тяжесть в груди, от которой было трудно дышать. Комок в горле, который я не могла проглотить. Слёзы, которые текли сами по себе - без причины, без предупреждения, без конца.

Я могла сидеть за завтраком, смотреть на тарелку с идеально нарезанными фруктами - и вдруг почувствовать, как глаза наполняются влагой. Без повода. Просто - слёзы. Они скатывались по щекам, капали на скатерть, оставляя тёмные пятна на белоснежном полотне.

Юна качала головой - с этим своим сочувствующим выражением, которое я видела слишком часто.

— Бедняжка, - говорила она, промокая мои щёки салфеткой. - Гормоны. Это совершенно нормально для твоего срока.

Гормоны.

Это слово преследовало меня повсюду. Они объясняли им всё - мои слёзы, мои страхи, мои подозрения, мою бессонницу. Гормоны. Беременность. Нестабильное эмоциональное состояние.

Как удобно.

Как идеально удобно.

Никто не поверит сумасшедшей беременной женщине. Никто не примет её слова всерьёз. Никто не станет слушать её бред о заговорах и ловушках.

Они знали это.

И использовали.

Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

Тур длился уже пять недель.

Пять недель - тридцать пять дней - восемьсот сорок часов. Я считала. Каждый день вычёркивала в календаре, который нашла в ящике письменного стола. Маленькие красные крестики - как капли крови на белой бумаге.

Изначально тур был запланирован на два месяца. Токио, Осака, Нагоя, Фукуока - Япония забрала три недели. Потом Бангкок, Сингапур, Джакарта - ещё две. Оставался месяц - Манила, Куала-Лумпур, Тайбэй, Гонконг - и он должен был вернуться.

Должен был.

Тэджун звонил каждый день - иногда дважды, утром и вечером. Его лицо на экране телефона было усталым, осунувшимся, но он улыбался. Всегда улыбался, когда видел меня.

— Как ты, любимая?

— Нормально.

— Как малыш?

— Растёт.

— Скучаю по вам обоим.

— Я тоже.

Короткие разговоры. Пустые слова. Я не рассказывала ему правду - о бессоннице, о слезах, о том, как стены этого дома давили на меня с каждым днём всё сильнее. Не хотела волновать. Не хотела отвлекать от работы.

Так я себе говорила.

На самом деле - я просто устала. Устала объяснять. Устала доказывать. Устала слышать это слово - «гормоны» - каждый раз, когда пыталась сказать правду.

В то утро он позвонил раньше обычного.

Слишком рано - в Маниле была глубокая ночь, он должен был спать после концерта. Но его имя высветилось на экране, и я схватила телефон - с надеждой, которая ещё теплилась где-то внутри, с отчаянием, которое становилось всё сильнее.

— Тэджун?

— Ева. - Его голос был странным. Напряжённым. - Я разбудил тебя?

— Нет. Я не спала.

— Опять?

— Опять.

Пауза.

Я слышала его дыхание в трубке - неровное, тяжёлое. Что-то было не так. Я чувствовала это - кожей, нервами, каждой клеточкой измученного тела.

— Ева, ты должна отдыхать, - сказал он наконец. - Это важно. Для тебя. Для малыша.

— Я знаю.

— Тогда почему..

— Потому что не могу! - я не хотела кричать, но крик вырвался сам - как вода прорывает плотину. - Не могу спать в этом доме! Не могу дышать! Не могу думать! Каждую ночь лежу и слушаю шаги за дверью, и мне кажется - кажется - что они ждут, пока я усну, чтобы..

Я осеклась.

Чтобы - что? Я даже не знала. Не могла сформулировать свой страх. Он был иррациональным, бесформенным, всепоглощающим.

— Ева..

— Ты рассказал ей! - слёзы уже текли по щекам, горячие, злые. - Своей матери! Рассказал, что мы поссорились в прошлый раз! Зачем? Зачем ты это сделал?

— Я просто хотел..

— Что - хотел? Чтобы она знала, что я схожу с ума? Чтобы у неё было ещё одно доказательство того, что я - нестабильная, истеричная, недостойная тебя?

— Ева, это не так..

— Она пришла на следующий день! - я рыдала теперь, не сдерживаясь, не стесняясь. - С цветами! С фруктами! С этой своей сочувствующей улыбкой! «Бедная Ева, ты так нервничаешь, это всё гормоны, тебе нужно отдыхать»! Ты понимаешь, что ты сделал? Понимаешь?

— Я хотел, чтобы она позаботилась о тебе..

— Она не заботится! - голос срывался на визг. - Она притворяется! Они обе притворяются! Каждый день - улыбки, объятия, сладкие слова! А я вижу - вижу - как они смотрят на меня, когда думают, что я не замечаю! Холодно! Расчётливо! Как на добычу!

— Ева, послушай меня, - его голос был мягким, умоляющим, и от этой мягкости мне хотелось кричать ещё громче. - Я люблю тебя. Только тебя. Ты - единственная, кто мне нужен. Ты и наш малыш. Больше никто на всём свете.

— Тогда почему ты не веришь мне?

— Я верю..

— Нет! - слово вырвалось как пощёчина. - Ты сказал - гормоны! Сказал - может, тебе кажется! Ты встал на их сторону!

— Я не вставал ни на чью сторону!

— Встал! Когда не поверил мне - встал! Когда позвонил своей мамочке жаловаться на сумасшедшую беременную подругу - встал!

Пауза.

Долгая. Мучительная. Я слышала его дыхание - рваное, тяжёлое.

— Ева, - он заговорил снова, и в его голосе было что-то новое. Что-то, от чего у меня сжалось сердце. - Мне нужно сказать тебе кое-что.

— Что ещё? - я всхлипывала. - Что ещё ты мне скажешь?

— Наш тур..

— Что - тур?

— Он продлевается.

Мир остановился.

Просто - остановился. Как плёнка, которую поставили на паузу. Звуки исчезли. Цвета поблёкли. Осталось только это слово - «продлевается» - которое звенело в голове, отражаясь от стенок черепа.

— Что? - мой голос был хриплым, чужим.

— Продюсеры добавили концерты, - он говорил быстро, торопливо, будто хотел выплеснуть всё сразу. - Австралия - Сидней, Мельбурн. Потом Новая Зеландия - Окленд. Это огромный рынок, мы никогда там не выступали, билеты раскупили за час..

— Сколько? - перебила я.

— Что?

— Сколько времени?

Пауза.

— Ещё месяц.

Ещё месяц.

Тридцать дней. Семьсот двадцать часов. Сорок три тысячи двести минут.