Обмани меня

глава двадцать вторая

глава двадцать вторая

Машина неслась по ночному Сеулу.

За окном мелькали огни - неоновые вывески ресторанов, яркие экраны на фасадах зданий, фары встречных автомобилей. Всё сливалось в размытые полосы света, потому что я не могла сфокусировать взгляд. Слёзы стояли в глазах, руки дрожали так сильно, что я прижала их к коленям, пытаясь унять эту дрожь.

Это не происходило.

Это просто не могло происходить.

Я сидела на мягком кожаном сиденье и пыталась осознать то, что случилось в зимнем саду. Снова и снова прокручивала в голове - как Юна смахнула горшок. Как орхидея полетела на пол. Как она посмотрела на меня - с торжеством, с холодной улыбкой - а потом..

А потом закричала.

Упала на колени. Зарыдала. Начала обвинять меня.

И все - все до единого - поверили ей.

Мин Хо смотрел на меня так, будто я ударила его жену. Гости перешёптывались, качали головами. Я слышала обрывки слов - не понимала корейского, но тон был красноречивее любых слов. Осуждение. Презрение. Отвращение.

А Мин Джи - эта фарфоровая кукла с ядовитой улыбкой - стояла рядом с Юной и гладила её по руке. Утешала. И смотрела на меня поверх её плеча - торжествующе, победно.

Они выиграли.

Обе.

Я закрыла глаза. Прижала ладони к лицу.

Его мать ненавидит меня. Ненавидит мою маму. И готова на всё, чтобы избавиться от нас обеих.

— Рассказывай.

Голос Тэджуна вырвал меня из мыслей.

Я открыла глаза. Повернулась к нему.

Он сидел рядом, смотрел на меня. Лицо было спокойным - слишком спокойным. Никаких эмоций. Ни гнева, ни сочувствия. Просто ждал.

— Рассказывай, - повторил он. - Всё. С самого начала.

Я сглотнула. В горле стоял ком - огромный, болезненный.

— Твоя мать, - начала я, и голос сразу дрогнул. - Она позвала меня в зимний сад. Сказала, что хочет показать цветы. Была милой, улыбалась..

Я замолчала. Вспомнила эту улыбку - идеальную, отрепетированную. Как у Мин Джи. Вот уж две змеищи.

— А потом - продолжала я. - И она начала говорить про мою маму. Называла её.. - я запнулась, не в силах произнести эти слова. - Называла ужасными словами. Говорила, что мама украла её мужа. Что я - такая же. Охотница. Потаскуха.

Тэджун молчал.

Смотрел на меня.

Ничего не говорил.

— Я защищалась, - мой голос срывался. - Сказала, что она не имеет права. Что твой отец уже не её муж. Что она сама ушла от него, сама вышла за другого. И тогда..

Слёзы всё-таки потекли по щекам. Горячие, солёные.

— Тогда она схватила меня за руку. Больно, до синяков. - Я подняла запястье, показала ему красные следы. - А когда я вырвалась - она сама разбила этот горшок. Сама, Тэджун. Специально. Я видела. А потом начала кричать, что это я.

Я смотрела на него.

На его лицо - неподвижное, закрытое.

— Скажи что-нибудь, - прошептала я. - Пожалуйста.

Он молчал.

Секунда. Две. Три.

Молчал.

И это молчание - оно было хуже любых слов. Хуже криков, хуже обвинений. Оно говорило мне всё.

Он не верит.

Не верит мне.

Что-то внутри сломалось. Я почувствовала это физически - как будто тонкая стеклянная нить, которая держала меня, лопнула. И всё, что я сдерживала - боль, страх, унижение - хлынуло наружу.

Я зарыдала.

Слёзы текли потоком. Я не могла остановиться. Не могла дышать.

— Отвези меня в отель, - выдавила я сквозь рыдания. - Пожалуйста. Мне завтра утром в аэропорт.

Я не договорила.

Тёплые руки обняли меня.

Он притянул меня к себе резко, сильно. Одной рукой обхватил за плечи, другой - повернул моё лицо к себе.

И впился в мои губы.

Поцелуй был жадным.

Горячим. Отчаянным. Он целовал меня так, будто хотел стереть всё - слёзы, боль, унижение. Его губы двигались по моим - требовательно, настойчиво. Его язык скользнул в мой рот, и я застонала - против воли, против разума.

Я хотела оттолкнуть его. Хотела сказать - нет, подожди, мы должны поговорить.

Но моё тело - моё предательское тело - отвечало ему. Губы раскрывались, руки сами обвивались вокруг его шеи, спина выгибалась навстречу.

Его ладони скользнули по моим плечам.

Одна бретелька упала. Потом - вторая.

Платье соскользнуло с груди. Лифчик я не надела - фасон не подразумевал, ткань была слишком тонкой, слишком облегающей.

И теперь - моя грудь была обнажена. Прямо здесь, в машине.

Он застонал - тихо, низко, хрипло. Этот звук прошёл по моему телу волной.

— Господи, Ева..

Его губы спустились ниже. По подбородку. По шее. По ключицам.

Я запрокинула голову, вжалась в спинку сиденья. Посмотрела вперёд - туда, где должен был быть водитель.

Перегородка была закрыта. Тонированная, непрозрачная. Глухая стена между нами и передней частью машины.

Мы были одни.

Его губы накрыли мой сосок - горячие, влажные. Язык обвёл его, и я вскрикнула - резко, неожиданно для себя.

— Тише, - он поднял голову, посмотрел на меня. Его глаза были тёмными, почти чёрными от расширенных зрачков. - Или нет. Не тише. Хочу слышать тебя.

Он вернулся к моей груди. Целовал, лизал, посасывал - сначала один сосок, потом другой. Его руки тем временем скользили по моему телу - по рёбрам, по животу, по бёдрам.

Нашли край платья.

Потянули вверх.

Я чувствовала, как ткань скользит по ногам, обнажая бёдра. Чувствовала его ладони - горячие, жадные - на своей коже.

— Тэджун, - выдохнула я. - Здесь.. нельзя..

— Можно, - он поднял голову. Смотрел на меня - жадно, голодно. - Здесь можно всё.

Его пальцы добрались до края моих трусиков. Скользнули под ткань.

Я была мокрой. Господи, я была такой мокрой - от его поцелуев, от его прикосновений, от всего.

Он застонал.

И его пальцы скользнули внутрь.

Я не знала, что в машине можно заниматься делать такое

Вернее - знала теоретически. Видела в фильмах, читала в книгах. Но никогда не думала, что это случится со мной.

А теперь - я сидела на нём верхом.

Платье задрано до талии. Трусики - где-то на полу. Его брюки расстёгнуты, рубашка распахнута.

И он - внутри меня.

Глубоко. Полностью.

— Двигайся, - прошептал он мне в губы. - Сама. Как хочешь.

Я начала двигаться.

Медленно сначала. Приподнималась - и опускалась. Чувствовала его - каждый сантиметр. Он заполнял меня полностью, растягивал, достигал самой глубины.

— Боже, - он запрокинул голову. Его руки сжались на моих бёдрах - крепко, до синяков. - Ты невероятная. Просто невероятная.

Я ускорилась.

Двигалась на нём - всё быстрее, всё жёстче. Машина покачивалась от наших движений, кожаное сиденье скрипело, но мне было всё равно.