Оружие тьмы

Лейтенант Джимсон принял решение и отвел в сторону Резкайна, чтобы поговорить наедине.

Они отъехали на несколько шагов в сторону от остальных.

– Резкайн, как ты знаешь, мне поручили доставить несколько сообщений по прибытии в Кайбейн. Одно из них адресовано генералу Маркуму и касается тебя.

– Меня? – спросил Резкайн, делая вид, что удивлен. – Какое отношение оно может иметь ко мне и откуда тебе известно, что там говорится?

– Полковник Симмонс попросил меня проверить точность фактов, изложенных в письме, перед тем как его запечатать. На самом деле там нет ничего особенного. В нем говорится, кто ты такой, описываются твои действия и помощь в схватке с разбойниками у реки Стрейи. Кроме того, сообщается, что ты являешься обладателем великих мечей, и мне кажется, что именно по этой причине полковник решил отправить письмо генералу. Никто из нас не слышал о том, чтобы в последние два десятилетия кому-то были дарованы шейалинские мечи, а потому твое появление сразу с двумя показалось странным, в особенности если учесть твой возраст.

Я посчитал, что ты должен это знать, раз уж тебе предстоит остановиться в доме генерала. Я не хотел, чтобы ты оказался в неловком положении. Твои действия спасли всех нас. Если бы не ты, мы почти наверняка были бы мертвы, как и Реайлин… Ну, и спасибо тебе. Я этого не забуду.

– Я ценю, что ты мне рассказал о письме, – ответил Резкайн. – Конечно, я не стану просить тебя забыть о долге и выбросить письмо, просто не доставляй его в ближайшие пару дней. Я бы хотел познакомиться с генералом на своих собственных условиях – до того, как он станет делать выводы на основании того, что я обладаю мечами.

Лейтенант искоса посмотрел на Резкайна. Он оказался на тонком льду. С одной стороны, если он задержится на пару дней, но доставит письмо, он не нарушит приказа. С другой, если не доставит послание немедленно, а с генералом что-то случится в результате действий Резкайна, пока он будет находиться в доме генерала, лейтенант окажется в очень тяжелом положении.

Джимсон не думал, что у воина имелись дурные намерения по отношению к генералу, но был ли он готов поставить на карту свою карьеру, возможно, даже

жизнь,

доверяя Резкайну? И все же Резкайн дважды его спас. Тут ему в голову пришла новая мысль. Резкайн являлся обладателем мечей, но его власть не была определена. Если бы он приказал не доставлять письмо, никто не смог бы законно поставить под сомнение решение лейтенанта.

Лейтенант Джимсон кивнул.

– Хорошо. Я доставлю письмо послезавтра. Если он спросит, почему произошла задержка, я скажу, что действовал по твоему приказу, – сказал он, неожиданно широко улыбнувшись.

Они без проблем вошли в город. Документы лейтенанта позволили им попасть туда без малейших задержек. Как и говорил лейтенант, город изнутри производил гораздо более приятное впечатление, чем снаружи. Бóльшая часть зданий была построена из камня, но попадались и дома из дерева. Широкие улицы, вымощенные гладкими плоскими булыжниками, пересекали пешеходные дорожки, шедшие вдоль улиц, а по краям шли аккуратные живые изгороди. На всех больших перекрестках имелись круглые площади, украшенные фонтанами, статуями или фигурно подстриженными фруктовыми деревьями.

На главной рыночной улице они не увидели многочисленных прилавков с кричащими торговцами, как в других городах. Здесь стояли каменные здания с магазинами и большими стеклянными витринами, в которых лежали товары. Лейтенант заверил их, что обычные прилавки они могут найти в других районах города, но на главной торговой улице продавали самые лучшие товары.

Лейтенант Джимсон провел их через район, где жили самые богатые люди города. Путники поражались великолепию домов, периодически восхищенно вскрикивая: «Ты только посмотри сюда!» Прекрасные сады и дворики были всюду, крыши украшали высокие шпили. Люди здесь одевались в дорогие шелка и кружева, женщины держали в руках зонтики и передвигались в изящных двухколесных колясках, которые тащили бежавшие перед ними слуги. Лейтенант назвал их «рикшами».

Когда лейтенант понял, что они добрались до нужного места, он остановился, чтобы спросить одного из местных жителей, где находится поместье генерала. Оно не поражало огромными размерами по сравнению с некоторыми чрезмерно роскошными особняками, но все равно было великолепным. Двухэтажное здание с белым мраморным фасадом по краям украшала золоченая виноградная лоза и цветные орнаменты. Огромные колонны из белого мрамора поддерживали балкон над главным входом – массивными дверями высотой в десять футов из дерева кендл.

Дом располагался в глубине, вдалеке от улицы, что давало уединение, его окружала ярко-зеленая лужайка с фигурно подстриженными фруктовыми деревьями и цветущим садом. Несколько больших дубов защищали более нежные цветы от слепящего солнца. Поместье окружала каменная стена примерно в восемь футов высотой с тяжелыми железными стилизованными воротами, которые были широко распахнуты. Никто их не охранял, и Резкайн решил, что ворота закрывали только на ночь.

Лейтенант Джимсон попрощался с ними и сказал, что пришлет кого-нибудь за лошадьми и заглянет к ним через несколько дней. Реайлин стала настаивать, что хочет отдать свою лошадь сразу, она утверждала, что сможет найти то место, где она остановится. Джимсон хотел ее проводить, но она категорически отказалась. В качестве компромисса он оплатил для нее рикшу. Реайлин и самой хотелось проехаться таким необычным способом, поэтому она согласилась. Она обещала вернуться через несколько дней, чтобы выяснить, когда они отправятся на турнир.

Копыта лошадей застучали по вымощенной булыжником дорожке, огибая петлю, где вполне могла развернуться карета. Трое путешественников спешились, и перед ними бесшумно открылись массивные двери. Пожилой мужчина в темно-синей ливрее ждал, когда они подойдут ближе. Он не знал, как обратиться к уставшим путешественникам, покрытым дорожной пылью и взмокшим на ярком солнце, однако низко им поклонился. И, не глядя никому в глаза, сказал:

– Добро пожаловать в Дом Маркума. Чем я могу вам помочь?

Фриша вышла вперед и с широкой улыбкой заявила:

– Я Фриша Сувейн. Дядя меня ждет.

Брови стюарда почти коснулись поредевших седых волос, когда на его лице появилась дружелюбная улыбка.