Оружие тьмы

На грациозном, стройном теле бугрились мощные мышцы. Воин стоял, повернувшись к ним спиной, и верхняя часть ягодиц выглядывала из воды. Шелковистые черные волосы, сейчас мокрые, прилипли к спине, по которой стекали тонкие ручейки. Воин повернулся в их сторону, чтобы вымыть другой бок, и она увидела черные завитки волос у него на груди, спускавшиеся вдоль мощного торса к воде. Мышцы Резкайна напрягались и расслаблялись, бледная кожа сияла на солнце, словно он являлся олицетворением бога.

Фришу заворожило это зрелище. Как и Реайлин. Обе девушки не могли оторвать от воина глаз, пока Реайлин не открыла рот.

– Ну, тут есть за что побороться, – заявила самозваная воительница.

Фриша нахмурилась и посмотрела на нее.

– Держись от него подальше. Он не твой, – ответила она.

Реайлин рассмеялась.

– Но еще и не твой. Пока он не женился, на него можно охотиться. – Девушка рассмеялась и добавила: – На самом деле такие мужчины никогда не принадлежат одной женщине. Резкайн может заполучить любую, какую пожелает, и не важно, женат он или нет. Неужели ты думаешь, что он удовлетворится только тобой? – Реайлин бросила на Фришу презрительный взгляд, в который вложила все, что думала о сопернице.

Фриша закричала и бросилась на Реайлин, которая оказалась совершенно не готова к такому проявлению агрессии со стороны маленькой претенциозной дурочки, и потеряла равновесие. Обе рухнули в ручей, но вода не охладила их гнев и враждебность. Почему-то – то ли сыграли роль обстоятельства, приведшие к драке, и овладевшая ими ярость, или женская природа, но ни одна из них не применила боевые техники, которым их учили. Они обменивались пощечинами, царапались и хватали друг дружку за волосы. Реайлин нанесла удачный удар в глаз Фриши. А та оставила глубокие царапины от челюсти Реайлин до самой ключицы.

Когда Резкайн оказался рядом с поразительной сценой, его спутницы схватились в яростной… Как это назвать? Драка? Битва? Он никогда не видел такой странной боевой техники. Женщины вели себя как дикие животные, царапались и хватали друг друга за волосы. На одной из конечностей – он не смог определить, кому она принадлежала – Резкайн заметил следы зубов.

– Что здесь происходит? – закричал он, разом перекрыв рычание и визг.

Обе женщины моментально замерли. Они посмотрели на Резкайна, разинули рты, но обе промолчали. Они все еще были рядом, а их руки сжимали светлые и каштановые пряди.

Фриша смогла заговорить далеко не сразу.

– Ты же голый! – наконец вскричала она.

Резкайн насмешливо посмотрел на нее, а потом нахмурился.

– Конечно, а как иначе. Я же мылся. И я не моюсь в одежде. – Он бесстыдно смотрел на обеих. – Не похоже, что вы тоже мылись.

Обе девушки покраснели и начали распутываться, и очень скоро оказались на расстоянии в несколько футов друг от друга. Обе опустили глаза, словно им стало стыдно из-за того, что они дрались, как животные, наполовину оставаясь в ручье. Но и от него они не могли оторвать взглядов. Они бросали их на него, сильно краснели и отворачивались, а потом все повторялось снова.

Резкайн уловил шорох в кустах и понял, что Тэм и лейтенант Джимсон услышали шум схватки. Когда мужчины прибежали, они не обратили внимания на женщин, хотя обе имели очевидные ранения, у них даже выступила кровь. Тэм потрясенно замер, а лейтенант Джимсон покраснел от гнева.

– Резкайн! – рявкнул он. Его рука легла на рукоять меча. – Что ты творишь? Как посмел смотреть на женщин, когда они мылись, да еще в таком виде. Если ты коснешься волоска на их головах, мало тебе не покажется, даже если это будет стоить мне жизни!

Резкайн в изумлении повернулся к лейтенанту:

– О чем ты говоришь? Я не…

– Я ничего не хочу слышать! Во всяком случае, до тех пор, пока ты не оденешься. Иди! – крикнул лейтенант.

Не вызывало сомнений, что это был приказ офицера.

По какой-то причине Резкайн почувствовал, что им овладевает гнев, направленный на лейтенанта. Ничто в данной ситуации не должно было вызвать в нем таких эмоций. Никто не убит и не ранен… ну, если не считать нескольких царапин и синяков.

Рассерженный воин вошел во внутреннее пространство лейтенанта так, что их тела почти соприкасались и лейтенант не имел возможности обнажить меч. Резкайн посмотрел через плечо лейтенанта и заговорил в ухо солдата так тихо, что никто не мог его услышать, в том числе Тэм, который стоял всего в нескольких футах, разинув рот, как выброшенная на берег рыба.

– Больше не совершай таких ошибок, лейтенант Джимсон. Даже голый и без оружия я могу прикончить тебя за несколько секунд. Не стоит меня недооценивать. Ты мой друг, но если еще раз бросишь мне вызов, тебе конец. В твоих интересах сначала выяснить все факты, прежде чем делать выводы и выдвигать обвинения.

Резкайн обошел лейтенанта и зашагал вдоль берега, чтобы забрать одежду и остальные вещи. Он решил, что должен провести некоторое время отдельно от отряда, чтобы все обдумать и успокоиться. Он чувствовал разочарование и не понимал, почему испытал гнев по отношению к лейтенанту. Джимсон ничего не сделал и не произнес никаких угрожающих слов. Он просто его предупредил, что выглядело вполне разумно. Если бы он атаковал женщин, лейтенанту следовало защищать их честь и хотя бы попытаться убить Резкайна. Значит, дело не в словах лейтенанта.

Резкайн довольно долго размышлял над этим вопросом, пока ему не показалось, что он все понял. Дело в предположении и обвинении, сообразил Резкайн. Он рассердился на лейтенанта из-за того, что тот мог подумать, будто Резкайн способен причинить вред женщинам без всякой на то причины или чтобы удовлетворить свои желания.

У Резкайна был только один опыт близкого общения с женщиной, и он начался весьма приятно, но закончился внезапно, когда женщина попыталась его убить. Однако он знал,

что

мужчины обычно делали с женщинами. Так как он никогда не оказывался в их обществе, до того как покинул крепость несколько недель назад, он практически забыл про тот эпизод. Произошло слишком много других событий, и ему пришлось приспосабливаться к необычной скорости внешнего мира. Позволить себе стать открытым и уязвимым для другого человека в течение любого промежутка времени – нет, сейчас он не мог себе такого позволить. Резкайн понимал, что близость не является обязательной, если он не хотел, чтобы на свет появился ребенок, а потому у него и не возникали подобные мысли.