Оружие тьмы

– сказал Резкайн.

Капрал не очень понимал, о каких правилах шла речь, но кивнул.

– Ладно, вперед, – сказал Резкайн.

Он исчез прежде, чем лейтенант и капрал успели понять, что произошло, и скользнул в темноту, перебегая от одной тени к другой. Четвертинка луны обеспечивала достаточно света, чтобы он хорошо все видел, но тучи и деревья создавали карманы тьмы. Двигаясь быстро, но бесшумно, он обошел приближавшихся врагов, энергия боя уже пульсировала в его жилах.

Разбойники разошлись по траве, не соблюдая определенного порядка. Резкайн беззвучно убрал первого – который его даже не заметил, потом бесшумно подкрался ко второму сзади, и разбойник обернулся как раз в тот момент, когда Резкайн его атаковал. Королевский Убийца рассек живот врага, и тот издал глухой стон, когда его внутренности вывалились на траву. Резкайн ударил Громобоем несчастного в горло, избавив его от страданий. Красная кровь, черная в темноте, хлынула на землю, но Резкайна уже не было рядом.

Шум, поднятый последней жертвой, насторожил следующего в цепочке мужчину, он громко взвыл и подпрыгнул. Почти одновременно послышались скрежет металла и крики по всему холму. Третий противник Резкайна, с ревом подняв над головой одноручный боевой топор, побежал к нему и попытался обрушить удар тяжелым оружием на голову Резкайна, но тот не стал его парировать, а нырнул в сторону и оттолкнул топор. Мужчина взмахнул другим кулаком с зажатым в нем зазубренным кинжалом. Резкайн отбил его коротким мечом, а затем рассек кисть, после чего Королевский Убийца описал дугу и едва не разрубил разбойника пополам.

Оставшиеся двое врагов с двуручными мечами в руках атаковали его одновременно. Резкайн нанес рубящий удар по одному и блокировал атаку другого, не давая им приблизиться. Через несколько секунд он обезоружил первого и нанес удар в живот второго. А затем без колебаний прикончил обоих. Схватка заняла несколько минут, но он слышал отчаянный скрежет стали где-то рядом.

Капрал Лэттери все еще обменивался ударами с одним из двух мечников, а из глубокой царапины у него на плече шла кровь. Пробегая мимо, Резкайн рассек спину противника капрала, и тот сумел добить врага. Резкайн поспешил к лейтенанту Джимсону, который сражался с тремя противниками – один мертвец лежал в овраге. Как раз в тот момент, когда появились Резкайн и капрал, лейтенант прикончил еще одного разбойника – так что осталось всего двое. Втроем они быстро разобрались с ними и побежали к лагерю, чтобы помочь тем, кто сражался на другой стороне.

Сражение перенеслось в лагерь, пятеро солдат не сумели сдержать натиск разбойников. Только четверо продолжали сражаться, Резкайн нигде не видел пятого и не знал, жив ли он. Они кольцом окружили костер, защищая Фришу и Тэма, которые крепко сжимали мечи, озираясь по сторонам с широко раскрытыми глазами. Казалось, ни один из них не заметил появления Резкайна, что его вполне устроило. Он не хотел, чтобы они поступили опрометчиво – например, покинули сравнительно безопасное место за спинами четырех солдат и бросились к нему. Резкайн подумал, что Фриша вполне могла бы так поступить.

Лагерь окружила дюжина радостно вопивших разбойников. Гордый сумел сорвать поводья с ветки, к которой был привязан, и отчаянно топал ногами. Он кусался и лягался – и после того, как ему удалось раскроить череп одного из разбойников, остальные постарались держаться от него подальше.

Разбойники чувствовали себя уверенно благодаря численному преимуществу и не слишком спешили им воспользоваться. Сейчас они довольствовались тем, что пугали своих будущих жертв. Изредка один или двое атаковали солдат, но почти сразу отступали к своим товарищам. Все сразу изменилось, когда появились Резкайн, лейтенант и капрал. Резкайн прикончил четверых разбойников прежде, чем остальные заметили его присутствие. А те, кто находился по другую сторону костра, вообще ничего не поняли.

После того как Резкайн проредил число разбойников с одной стороны круга, он скользнул в темноту, чтобы атаковать остальных с фланга. Разбойники, бóльшая часть которых так и не увидела Резкайна, бились в предсмертных судорогах, пока он убивал одного за другим. Он двигался, как призрак, среди мертвых тел, и лишь немногим удалось оказать ему хотя бы какое-то сопротивление.

Покончив с последним врагом, Резкайн оглядел лагерь, чтобы убедиться, что никому из разбойников не удалось спрятаться. Он почувствовал, как все вокруг него замерло, поднял голову и увидел, что лейтенант Джимсон не сводит глаз с его мечей. Казалось, остальные солдаты уловили тревогу своего командира – и также смотрели на клинки.

Лейтенант, который не сводил взгляда с двух великолепных мечей, должно быть, почувствовал, что Резкайн заметил его внимание, и встретился с молодым воином глазами. Холод в них заставил лейтенанта Джимсона подумать, что он смотрит в лицо смерти.

Увидев, что напряжение усиливается, Резкайн убрал клинки в ножны, и солдаты вздрогнули от его резкого движения.

– Вы хотите взглянуть на мои бумаги? – спросил Резкайн глубоким нейтральным голосом.

Глаза лейтенанта вспыхнули от изумления.

– У вас есть бумаги? – Он не мог представить, что у молодого человека были такие документы.

Вручение шейалинских клинков всегда становилось грандиозным спектаклем, возможностью их обладателю насладиться мгновениями славы. Сообщение о данном событии сопровождалось почти такой же торжественностью, как объявление о коронации нового короля. Это была высочайшая честь – такого не случалось вот уже почти два десятилетия.

Резкайн коротко кивнул.

– Да, есть, – сказал он.

– Да, – сказал лейтенант Джимсон, понимая, что, скорее всего, произносит последние слова в своей жизни. – Боюсь, я должен на них посмотреть.

Джимсон напрягся, когда Резкайн медленно потянулся рукой внутрь нагрудных доспехов, но вытащил не кинжал, как ожидал лейтенант – молодой воин достал маленький металлический цилиндр шириной с палец, сломал восковую печать и вынул свернутый пергамент, который протянул лейтенанту и стал ждать.