Оружие тьмы

Но сейчас, когда Ром смотрел ей в глаза, она не увидела в них желания ее защитить. Он выглядел смирившимся. Через мгновение Ром просто молча отвернулся. Аттика еще крепче сжала кинжал и вновь обратила внимание на стоявшего на коленях у ее ног мужчину. Она поняла, что он говорит, умоляет, но она его не слышала.

У Аттики возникло ощущение, будто она находится в другой комнате –

одна

– и смотрит на жертву сквозь стеклянные панели. Даже звуки казались ей приглушенными. А потом, в одно мгновение, словно по

щелчку,

все снова стало четким и ясным. Она почувствовала вонь телесных жидкостей, крови и смерти, ее лицо стало холодным от пота, грудь и горло горели, а Марсон что-то лепетал у ее ног.

– Пожалуйста! Ты не должна этого делать! Я буду тебе служить! Я буду верным, клянусь! – завывал Марсон.

Внезапно новый Мастер гильдии оказался рядом, хотя она не заметила, как он двигался.

– Сюда, – сказал он, указывая на место на шее Марсона.

Не давая себе шанса подумать, Аттика вонзила кинжал даже с большей силой, чем требовалось, и тут же отдернула руку, охваченная ужасом. Кинжал не попал в указанное Мастером гильдии место, и Марсон завыл и забился в руках Кендта.

Мастер гильдии нахмурился.

– Получилось не лучшим образом. Теперь он будет долго умирать. Вытащи клинок и проведи им под углом вдоль горла, – сказал он, словно объяснял, как разрезать птицу на ужин.

Слезы покатились из глаз Аттики, она стиснула зубы и сжала рукоять кинжала. А потом сделала то, что приказал Мастер гильдии, и из горла умирающего мужчины ей на грудь брызнула кровь. Нет, не мужчины.

Марсона.

Она знала его имя. Она говорила с ним один или два раза и не забудет человека, которого хладнокровно убила.

– Если ты будешь оставлять врагов живыми у себя за спиной, они вернутся, чтобы нанести тебе удар в спину, – заявил Мастер гильдии.

Его слова звучали холодно, но в голосе она уловила намек на сочувствие. Аттика подняла голову и встретила кристально голубой взгляд. Увидела, что ледяной холод ушел, и смотревший на нее мужчина показался ей почти человеком. Этот чужак уничтожил иерархию, позволявшую ей выживать. Люди, члены гильдии, которых он убил, и те, кто умер в этой комнате, не были ее друзьями, но в каком-то смысле напоминали семью. И еще он превратил ее в убийцу. Во всяком случае, так она себе сказала. В глубине души она знала, что сама сделала выбор. Однако он спас ей жизнь, и то, как он на нее смотрел, не указывало на непристойные желания.

– Почему? – шепотом спросила Аттика, и мужчина вопросительно наклонил голову. Она с трудом сглотнула. – Почему ты меня спас?

– Я дал тебе шанс себя защитить, но ты не сумела. Мне пришлось вмешаться, в противном случае он бы тебя убил, – равнодушно ответил Мастер гильдии.

– Нет,

почему

ты спас

меня

? – спросила Аттика. – Ведь ты не стал спасать

их,

– добавила она, указывая на двух мертвецов, сражавшихся на его стороне.

– Ты себя показала. Я защищаю тех, кто верен мне, и мщу, когда не могу их защитить. Но не совершай ошибку. Смерть этого человека, – он посмотрел на Марсона, – была предельно легкой по сравнению со смертью тех, кто меня предаст. – И глаза молодого человека снова стали холодными и жесткими, как камень, недавняя мягкость бесследно исчезла.

– Теперь

ты

новый Мастер гильдии, Аттика, – неожиданно заявил незнакомец, продолжая смотреть ей в глаза.

Аттика часто заморгала, пытаясь его понять.

– Ч-что?

– Ром станет твоим заместителем, а этот мужчина… – Он сделал паузу и вопросительно посмотрел на Кендта.

– К-кендт, – неуверенно произнес мужчина средних лет.

– Кендт станет третьим, – добавил Резкайн.

– Но я думала, что ты будешь новым Мастером гильдии! – запротестовала Аттика.

– У меня нет на это времени. Кроме того, мне в любом случае не нравится эта должность. Я хочу лишь, чтобы Мастер гильдии выполнял мои желания. Если бы Мартиус принял мое предложение, он бы остался Мастером гильдии. Однако его было необходимо убить. Я не мог рассчитывать на его верность. Я думаю, что

ты,

Аттика, понимаешь все последствия предательства и преимущества верности. Или я ошибаюсь? – спросил Резкайн.

– Нет, ну… я понимаю твои слова. Но я не Мастер гильдии. Я даже не знаю, что нужно делать. Мне всего двадцать семь лет.

Резкайн слегка удивился. Аттика выглядела моложе и должна была вести себя правильно, раз сумела так долго оставаться в гильдии, в особенности если учесть, что она никого не убивала.

– Возраст не имеет значения. Ум и верность – вот чего я хочу, и уверен, что ты обладаешь этими качествами. В гильдии есть люди с опытом, они помогут тебе с решением текущих проблем. Твоя главная задача будет состоять в том, чтобы

мои

приказы выполнялись без малейших сомнений.

– Да, Мастер, – ответила она совершенно серьезно, без обычной усмешки. Резкайн заметил ее искренность и коротко кивнул. – Хм-м-м… как нам следует вас называть?

– Мне все равно – пока вы выполняете мои приказы, – ответил Резкайн, поворачиваясь к двери и аккуратно переступая через распростертые тела. – Отнесите их к реке. Уложите вдоль берега так, чтобы знаки оказались на виду, – сказал Резкайн, показав на татуировки на предплечьях членов гильдии Алмазных Когтей. У некоторых их было несколько, говоривших о принадлежности к прежним гильдиям. То были гильдии поменьше, платившие дань Алмазным Когтям, или те, которые поглотили или уничтожили более крупные. Но ни одна из больших гильдий никогда не примет предателя из другой большой гильдии. Они строго придерживались правила: тот, кто предал однажды, предаст снова. – Пусть все знают, что случается с теми, кто бросает мне вызов.

У двери Резкайн повернулся и обратился к молодому человеку, который помалкивал, стараясь держаться за спинами других. Юноша явно забеспокоился, когда понял, что привлек внимание Резкайна. Казалось, он привык находиться в тени.

– Как тебя зовут? – спросил Резкайн.

– Хм-м-м… Бенни, Мастер, – ответил юноша.

Он был симпатичным парнем, чистым, с полным набором зубов, насколько успел заметить Резкайн. Лицо все еще оставалось по-детски округлым, а щеки, казалось, не знали бритвы. Резкайн прикинул, что его рост немного ниже среднего, но у него создалось впечатление, что он еще вырастет.

Резкайн задумчиво склонил голову набок.

– Каковы твои

Умения,

Бенни?