Страница 40 из 153
Резкайн медленно прошел по комнате, разглядывая лежавшие на полу тела, несколько раз наклонился, чтобы проверить, действительно ли мертвы люди, чьи раны вызывали сомнения. Обнаружил мужчину, потерявшего сознание, но все еще живого, и женщину, притворявшуюся мертвой в надежде спастись. Резкайн с холодным равнодушием вонзил кинжал в сердце каждого из них. Они были преступниками и выступили против него. Остальные об этом узнают и, если хотят жить, будут исполнять его желания. Они станут его бояться. Повиновение и уважение, достигнутые страхом, не лучший способ для обретения лидерства, но так действовала система управления среди воров, убийц и других преступных элементов. Смерть полудюжины врагов сейчас означала, что потом смертей будет меньше.
Затем Резкайн вернулся к крупному лысому мужчине, которого остальные называли Ромом. Ром тяжело дышал, сжимая глубокое рассечение на бицепсе предплечья. Он был почти такого же роста, как Резкайн, – но склонил перед ним голову и отступил. У ног Резкайна лежало тело Блондина, и он отметил, что тот еще жив и, казалось, вот-вот придет в себя.
Резкайн несколько раз похлопал Блондина по щекам, а потом посадил. Глаза мужчины приоткрылись, и несколько мгновений он пытался понять, кому принадлежали холодные голубые глаза, смотревшие на него. Резкайн уловил момент, когда Блондин понял, что его люди проиграли и он оказался во власти Резкайна.
– Придержите его руки, – приказал Резкайн.
Вор среднего возраста заломил руки Блондина за спину.
– Нет, подожди! – взмолился Блондин, вставая на колени. – Я… смогу тебе пригодиться! У меня есть контакты, я веду дела… и умею сражаться!
– Складывается впечатление, что не слишком хорошо, – ответил Резкайн и встал так, что оказался над молодой женщиной, все еще опиравшейся спиной на стену.
Женщина посмотрела на него покрасневшими от крови карими глазами. Резкайн жестом показал, чтобы она встала. К его удивлению, она взяла его протянутую руку, поднялась на ноги и отступила в сторону, как только восстановила равновесие.
– Твой кинжал, – сказал таинственный незнакомец.
Сначала Аттика не поняла, но быстро сообразила, что он имел в виду, огляделась по сторонам, отыскала свой кинжал, лежавший рядом с телом Ярла, наклонилась и подняла маленькое оружие. Аттика собралась убрать его в ножны, но незнакомец сжал ее запястье и поймал удивленный взгляд своими холодными голубыми глазами.
– Убей его, – сказал он.
Аттика разинула рот.
– Что? – прохрипела Аттика, которая не могла оторвать взгляда от этих холодных глаз. Горевший в них жуткий голубой огонь завораживал. Молодой мужчина чуть сильнее сжал ее запястье и заставил посмотреть вокруг. Кендт держал за спиной руки Блондина, продолжавшего стоять на коленях. – Т-ты хочешь, чтобы
я
убила Марсона? – пропищала она. Аттика отчаянно, насколько позволяла поврежденная шея, тряхнула головой. – Я… не убийца! Я всего лишь воровка! У меня другие способы получить то, что я хочу. И я никогда никого не убивала!
– Этот человек оказал сопротивление мне – и
тебе.
Один из его людей оставил на твоей шее синяки, когда едва тебя не убил. – Рука Аттики метнулась к шее, только сейчас она подумала, как выглядела. – Можешь не сомневаться, этот мужчина… Марсон… сделал бы то же самое с тобой, если бы оказался на твоем месте, – ответил страшный незнакомец.
– Пожалуйста… я не хочу быть убийцей, – взмолилась Аттика.
– Это война, Аттика. А на войне люди умирают, – заявил новый Мастер гильдии.
– Но
это,
– сказала она и махнула рукой в сторону стоявшего на коленях мужчины, – не сражение. Это казнь! Он не может сопротивляться, – ответила Аттика, у которой перехватило в горле.
– Если бы он
мог
сопротивляться, ты бы уже умерла. У тебя нет
Умений
бойца, но это можно исправить, если ты будешь работать на меня. Ты воровка. Ты действуешь в городе, где пойманных воров сбрасывают с моста или отправляют на виселицу. Гильдии конкурентов сражаются за территорию, а члены твоей гильдии стремятся занять более высокое положение, и их ничто не остановит, если они посчитают, что ты стоишь у них на пути.
Жертвы воровства часто оказывают сопротивление, и их убивают случайно или сознательно – ведь вор боится, что его поймают. Смерть неизбежно оказывается рядом с вором, Аттика, – твоя или того, кто умрет от твоей руки. Это лишь вопрос времени. И время пришло. Ты убьешь
его
или покинешь гильдию, – велел Резкайн, указав на стоявшего на коленях мужчину.
Взгляд Марсона метался между ними, меняясь от страха, когда он смотрел на нового Мастера гильдии, до мольбы, когда переводил глаза на нее.
Аттика понимала, что Мастер гильдии говорит правду. Она всегда знала, что рано или поздно она кого-нибудь убьет или умрет сама. Все, кого она знала, сумели прожить достаточно долго, чтобы завести детей, но кого-то убивали. Члены гильдии считали, что они выше жалких нищих, просящих подаяние на улицах, но на самом деле были хуже. Именно они, попадая в отчаянное положение, продавали собственные души в надежде получить что-то получше. Без гильдии Аттика потеряет все. Она не умела ничего другого, с каждым тяжелым годом ее мечты постепенно умирали, и она твердо знала, что никто ее не примет с навязанной ей гильдией черной татуировкой.
Сначала у нее задрожала рука, потом все тело, когда она сделала несколько шагов, отделявших ее от жертвы. Аттика полными слез глазами вопросительно посмотрела на Рома. Большой мужчина временами заменял ей отца – если бы она имела хоть какое-то представление о том, что такое отец. Когда она была моложе и действительно голодала, Ром иногда давал ей еду. В холодные ночи изредка разрешал ей спать на полу рядом с его очагом. Нет, он не обеспечивал ее постоянно, повторяя, что не хотел, чтобы она к нему привязалась. Он не собирался становиться отцом какой-то сироте.
Аттика всегда ненавидела прикосновения мужчин – поэтому не могла даже подумать о том, чтобы стать шлюхой, но Ром убедил мадам Терли обучить ее соблазнять мужчин – и после того, как они теряли бдительность, она забирала их кошельки. Никто так и не подтвердил ее подозрений, но Аттика верила, что другие члены гильдии ее не трогали из-за того, что боялись гнева Рома.