Оружие тьмы

Глава 3

Резкайн решил ехать по дороге, которая вела в Джастейн, а не вдоль берега. Дорога, выщербленная и заросшая травой, не отходила далеко от реки, и он посчитал маловероятным, что Фарсон совершит ошибку и оставит очевидный след, если бросит лодку. Резкайну потребовалось четыре долгих дня, чтобы добраться до города, и его удивила усталость, которую он чувствовал, ведь он ничего не делал – только ехал верхом. Мозоли от седла уже исчезли, но тело жаждало действия. Никогда прежде он не проводил столько времени без тренировок. Всякий раз, когда он останавливался ночью, в полдень или перед самым рассветом, он разминал мышцы, принимая разные боевые формы. Однако у него возникло впечатление, что этого недостаточно.

Джастейн считался большим городом и занимал стратегически важное положение на реке Стрейи и Восточно-Западном торговом тракте, протянувшемся от западного побережья до самого королевства Чаннерия на востоке. Купцы стекались сюда, продавали свои товары, и здесь удавалось отыскать самые неожиданные вещи. Во всяком случае, так говорили мастера. Конечно, Резкайн никогда не бывал в городах, поэтому его представления о них полностью основывались на картинах и рисунках, которые ему показывали, когда он изучал

Умение Осады,

а описания вещей, одежды и обычаев получил от своих наставников. Однако все, что он узнал прежде, не подготовило Резкайна к тому, что он увидел.

Он стоял на невысоком холме, расположенном немного севернее города, откуда смог оценить могущество человеческой изобретательности. Пардонаи был крупинкой пыли по сравнению с этим фантастическим монолитом. На холме, в центре, находился старый форт, возведенный еще во времена Покорения. Форт обновили и перестроили, и теперь он походил на великолепное поместье.

Его окружала пятнадцатифутовая стена, за которой раскинулись сады и внутренние дворы. На дальней, восточной стороне виднелись ряды изгородей, возвышавшихся над садами, словно в стремлении скрыть то, что находилось за ними. По другую сторону от изгородей находилось несколько полей для тренировок, два ряда казарм и конюшни. Резкайн по картам знал, что здесь располагались арсенал, кузница и квартал целителей, но не видел их с того места, где стоял. Прежние башни и крепостные стены старого форта не сохранились, они были уничтожены во время Покорения, и все постройки носили декоративный характер, подчеркивавший богатство и успехи города.

За стенами поместья город под критическим взглядом Резкайна показался ему кривым и каким-то хаотичным. Западную его часть ограничивала река, здания, ближайшие к докам, стояли вплотную друг к другу, и в результате между ними не было свободного пространства. Склады и купеческие залы выглядели достаточно прочными, но некоторые жилые дома опасно кренились к земле. Общая планировка выглядела лишенной смысла, многие дороги заканчивались тупиками – очевидно, из-за недостатка места людям пришлось строить дома посреди улицы.

Резкайн мысленно обругал строителей города. Нынешнее его расположение мешало эффективному потоку товаров и услуг, многие важные сооружения оказывались изолированными – например, пожарная часть, что создавало ниши и переулки, настоящий рай для бандитов и воровских гильдий.

Восточная часть города, где не было ограничений для развития, уходила далеко в поля, там находились большие особняки и мелкие владения, окруженные лесными тропинками и тщательно продуманными садами. На участке между восточным и западным районами жили обычные люди – ремесленники, купцы, поставщики услуг и те, у кого хватало денег, чтобы выбраться из трущоб доков. Здесь же селились мужчины и женщины, не имевшие полезных профессий, но сумевшие наняться слугами к богатым лордам.

На одной линии с северными и южными воротами шел широкий бульвар, где находились магазины, лавки, таверны и постоялые дворы. И хотя такое расположение упрощало торговлю и жизнь путешественников, Резкайн подумал, что открыть врагу прямой путь к главному поместью – плохая идея. Но раз уж планирование города не имело к нему отношения, он решил не забивать голову подобными проблемами.

Тем не менее, если не считать брешей в доках, город окружали вполне приличные каменные стены высотой в тридцать футов, но стражей на них было совсем немного. Мастера рассказывали ему, что стража существовала главным образом для видимости, поскольку королевство ни с кем не воевало, и Резкайн сразу в это поверил. Он подумал, что провел бы через ворота целый батальон – и никто бы ничего не заметил. Однако мир в королевстве нарушали лишь споры лордов из-за границ владений или вопросов чести, а такие конфликты не затрагивали города.

Когда Резкайн подъехал к северным воротам, он заметил, что все, кто направлялся в город, шли пешком. Он спешился за последним человеком в очереди и принялся наблюдать за тем, что происходило впереди. Пара стражников стояла по разные стороны широко распахнутых ворот, еще двое расположились чуть в стороне, они беседовали с входившими в город людьми и что-то записывали в свиток. Старик с тележкой, которую тащил ослик, встал вслед за Резкайном. Очень маленький человечек, четырех или пяти лет, сидел рядом со стариком и о чем-то взволнованно болтал. Резкайн повернулся так, что задел спиной лошадь, чтобы искоса наблюдать за парочкой. Ему не нравилось, когда кто-то оказывался у него за спиной.

– Деда, что это за лошадь такая? – спросил малыш.

– Ш-ш-ш, – ответил сморщенный старик. – Я и сам точно не знаю. Никогда не видел таких, но, если судить по рассказам, которые я слышал, это боевой конь.

– Ого! Значит, этот мужчина герой? – спросил маленький человечек, возбужденно показывая на Резкайна.

Герой? Почему он думает, что я герой? Чтобы считаться героем, мне бы следовало совершить нечто замечательное.

– Ба, Браен, не всякий, у кого есть боевой конь, герой. И не каждый воин или солдат. Не думай, что люди с мечами – хорошие, потому что большинство из них – нет, – ответил старик.

Маленький человечек посмотрел на Резкайна и перехватил его взгляд. Должно быть, что-то его напугало, улыбка исчезла, он побледнел и прижался к старику. Резкайн нахмурился, глядя на реакцию маленького человечка. Он не хотел его напугать, никак не угрожал и не делал недружелюбных движений. Он просто стоял. Резкайн подумал о своем обучении. Маленький человек едва ли обладал многими

Умениями