Страница 98 из 232
Глава 7 Пир и мир
Гости ели и пили с достоинством. Даже когда атмосфера за столом превратилась в совсем «домашнюю», никто не напился – хотя было чем, спиртное выставили в ассортименте: и греческое вино, и местная медовуха, и даже маленький кувшинчик самогона, уже из местного сырья. Но дружинники, поглядывая на князя, пили умеренно, а сам Владимир и вовсе ограничился парой глотков.
Разговоры разговаривали интересные. Сергей даже удивился, выявив, насколько разные Мстислав и отец его, Владимир. Первый был горяч, быстр, насмешлив – воин до мозга костей. Этот – тяжелее, основательнее, думал прежде, чем говорить. Постепенно, с общих тем – о погоде, о дороге, о том, хорош ли урожай в этом году, – разговор перешёл на совсем неожиданные для Сергея вещи.
– Ты мне вот что скажи, – начал Владимир, пододвигая к Сергею чашу с мёдом, – ромеи, когда стены ставят, камень на известке кладут, что от воды крепче кости делается. Я велел ту известку в Киев везти. Но мало привезти – надо уметь печи разжечь, камень дробить, раствор мешать по науке, а не как бабы тесто на блины. У тебя, я гляжу, люди грамотные есть. Сможете ли наладить такое?
Сергей задумался на секунду. Сам он не был докой, но знал что дело это не хитрое, и вполне реальное.
– Сможем, – ответил он. – Если нужно – научим твоих людей.
Володя, сидевший рядом, вдруг подал голос:
– Княже, здесь и кирпич свой обжигают. Я видел: берут глину, месят, в формы заливают, потом в печь. Кирпич выходит ровный, крепкий. Лучше, чем из камня.
Владимир посмотрел на внука с интересом, потом снова перевёл взгляд на Сергея.
– Про кирпич слышал. Говорят, ромеи тоже так строят. Но у них секреты, а вы, я гляжу, их не таите. Это хорошо. Теперь о другом. – Он помолчал, покрутил чашу в пальцах. – Ещё сказывали мне, будто есть у вас составы такие, что сами вспыхивают. И будто можно соль каменную в кипятке развести, выпарить – и будет пыль, что лучше угля огонь раздувает. Есть ли у тебя люди, что в этом толк знают?
Сергей чуть не поперхнулся. Селитра. Князь говорил о селитре. Откуда? Неужели сам додумался?
– Есть, – ответил Сергей осторожно. – У нас есть люди, которые знают толк в таких составах. И соль каменную выпаривать умеют. И пыль ту получать. Но это знание – как меч. В хороших руках – защита. В плохих – беда.
– Любое знание таково, – кивнул Владимир. – Я не прошу тебя открыть мне секреты. Я хочу понять, можно ли с вашей помощью наладить такое в Киеве. Не сейчас – потом. Когда придёт время.
– Можно, – сказал Сергей. – Когда время придёт – научим.
Владимир откинулся на лавке, побарабанил пальцами по столу. Потом вдруг усмехнулся, покосившись на часы с кукушкой, которые всё ещё висели на стене.
– И последнее. Попы твердят: «круг луне», «индикт», «от сотворения мира»… Я эти числа слушаю – в голове звон. А ты мне скажи, как люди звёздные пути считают? Какая в том польза для смерда и для воина? Мне нужно, чтобы урожай знали сеять вовремя и чтобы корабли в море не терялись. Твои люди звёздные книги читают или только на греческой мудрости сидят?
Сергей не успел ответить – Володя заговорил первым.
– Читают, княже! У них труба есть – телескоп называется. В него звёзды видно так близко, будто рукой подать. И Луна там не гладкая, а в горах и ямах. И планеты движутся по своим кругам, и всё это можно посчитать наперёд. У них есть книги, где написано, когда будет затмение и где взойдёт та или иная звезда. Я сам видел! – Он осёкся, сообразив, что говорит слишком горячо, но Владимир уже смотрел на него с прищуром.
– Затмение, – медленно проговорил он. – Ты хочешь сказать, что можно знать наперёд, когда солнце погаснет?
– Можно, – тихо ответил Володя. – Это не чудо. Это просто счёт.
Владимир перевёл взгляд на Сергея, и в этом взгляде читалось что‑то новое. Он словно прикидывал, сколько ещё таких знаний хранится в этой странной крепости и какую цену они могут иметь для его державы.
– Счёт, – повторил он задумчиво. – Значит, звёзды можно считать, как овец в стаде. И знать, когда волк придёт. – Он помолчал. – Это хорошая наука.
Они ещё долго говорили с князем. Разговор тёк неторопливо, перескакивая с одного предмета на другой – от строительства стен до выплавки железа, от выплавки железа до устройства государства. Сергей отвечал, как умел, – коротко, по существу, стараясь не вдаваться в детали, которые сам понимал не до конца. Но когда ему не хватало словарного запаса – а это случалось часто, особенно в описании сложных вещей, – на помощь приходил Володя.
Мальчик объяснял то, что Сергей не мог выразить словами древнего языка. Он уже знал и современные термины, и их примерные аналоги в здешней речи. Получалось не всегда гладко, но вполне успешно. Владимир слушал внука с тем же вниманием, что и Сергея, и в его глазах читалось не только любопытство, но и растущее уважение. Не к знаниям – к тому, как мальчик их подаёт. Спокойно, без бахвальства, с достоинством.
Разговор снова зашёл о звёздах. Владимир, отхлебнув чаю, задумчиво произнёс:
– Вот ты всё про звёзды говоришь. Я и сам на них глядел, чтобы не сбиться в пути. Но что делать, коли дождь или туман на неделю? Как тогда корабли в море не теряются?
Сергей переглянулся с Володей, и тот едва заметно улыбнулся.
– Есть один способ, князь, – сказал Сергей, отставляя кружку. – Он не от звёзд зависит и не от солнца. Дай мне обычную швейную иглу и кусок того чёрного камня который железо к себе тянет.
Владимир нахмурился, недоверчиво покосился на Сергея.
– Магнит‑камень? Тот, что греки «геркулесовым» зовут? Есть такой. – Он хмыкнул. – Но игла… это по‑бабьи. Ты что задумал?
– Если потереть иглу о тот камень, она начнёт чуять север, – спокойно ответил Сергей. – Её кладут на щепку в миску с водой. Как бы ни качало ладью, щепка повернётся, и игла укажет, где восход, а где закат, даже в самую чёрную ночь.
Владимир долго молчал. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно постукивали по дереву.
– Игла, что чует север… – медленно проговорил князь. – Не колдовство ли? Или тоже наука?
– Тоже наука, – вставил Володя. – Я сам пробовал. Работает.
Владимир перевёл взгляд на внука, потом снова на Сергея. И, словно приняв какое‑то решение, кивнул.
– Если правду говоришь – вели делать. Но чтобы о том молчали до времени. Кто море в тумане видит, тот и войну выигрывает.