Страница 87 из 232
Глава 4 Флаг
Но утром римский корабль ушёл. Сергей в тот момент грелся в сторожке – как раз передал ПНВ Коляну и присел к печурке, вытянув затёкшие ноги. И Колян, то ли задремал на посту, то ли просто отвлёкся на что‑то в степи – потом божился, что проверял море каждые десять минут, – но момент отплытия упустил. Когда рассвело и туман над водой рассеялся, на месте дромона уже никого не было. Только далеко на горизонте, почти у самого края видимости, белел парус. Римляне ушли тихо, без прощальных церемоний, без утреннего визита вежливости. Снялись с якоря в темноте и взяли курс на юг.
Тревогу объявлять не стали. Незачем. Вместо этого Сергей, выругавшись сквозь зубы, спустился с крыши и доложил генералу – и о ночной лодке, и о бегстве римлян. Максимов выслушал, сунул в рот пустую трубку и молча кивнул. Потом приказал собрать поисковую группу.
Сергей лично возглавил отряд. Они двинулись к западной косе – туда, где ночью он заметил лодку. Шли быстро, рассыпавшись цепью. Следы нашлись почти сразу: примятая трава, сломанный кустарник, глубокие борозды на песке. Тут явно волокли что‑то тяжёлое. А потом, у самой воды, обнаружили следы борьбы – кровь на песке, уже замёрзшая, обрывок кожаного ремня, сломанное весло.
Тут же, не откладывая, провели перекличку всего гарнизона. Выяснилось быстро: пропали двое. Дружинники Бабки, из тех, что стояли в ночном карауле у западного частокола. Оба – опытные вои, не первый год в деле. И вот – исчезли, как не было.
– Языка, значит, взяли… – задумчиво произнёс генерал, когда ему доложили о находке. Он стоял у окна в своём кабинете, глядя на море, и покусывал мундштук пустой трубки. – Хитро. Ночью высадились, сняли часовых, погрузили в лодку – и на корабль. А теперь везут в Константинополь. Допрашивать будут.
– Может, догоним? – предложил Петров. – У нас драккары шустрые, ветер попутный. До полудня нагоним.
Генерал отмахнулся, не оборачиваясь.
– А смысл? Догоним – и что дальше? На абордаж их брать? Даже если чудом возьмём – потери будут такие, что вся победа смысла не будет иметь. Допустим, потопим их. И что мы получим? Войну с Византией. А нам это надо? Вот именно. Не надо. Поэтому никакой погони. Пусть уходят.
Он повернулся, обвёл всех взглядом.
– То что они взяли языка, это плохо, но не критично. Дружинники не знают кто мы на самом деле, и если и расскажут, то только про частокол, вышки, численность гарнизона. Ничего другого из них не вытянуть, как ни пытай. Потому что сами этого не знают. Так что ущерб – минимальный. А риск – огромный. Нет. Погони не будет. Вопрос закрыт.
Генерал помолчал, прокашлялся, и продолжил – теперь уже другим тоном, сухим, уставным, каким обычно отдавал приказы.
– В связи с происшествием во вверенном мне подразделении вводится особый режим. Первое: с наступлением темноты и до полного рассвета запрещается любое передвижение за пределами укреплённого периметра. Периметр – частокол и вышки. Всё, что за ними, – зона ограниченного доступа. Ночью на берегу, в степи, у реки – чтобы никого. Часовые на постах – в удвоенном составе. Смена караула – в присутствии старшего.
Он загнул палец.
– Второе: в светлое время суток за пределы периметра выходить только группами. Минимальный состав группы – три человека. Никаких одиночек. Рыбаки, пастухи, дровосеки – все, кто по делу отлучается, докладывают старшему и получают разрешение. Без разрешения – ни шагу. За нарушение – трое суток гауптвахты.
Он загнул второй палец.
– Третье: утренняя и вечерняя перекличка всего личного состава. Утром – перед разводом, вечером – после ужина. Каждый старший по своему подразделению докладывает полковнику Петрову о наличии людей. Отсутствующие – с объяснением причин. Если кто‑то не вышел на перекличку – немедленно докладывать мне. Вопросы?
Вопросов не было. Все понимали: после того, что случилось ночью, это не прихоть, а необходимость. Римляне показали, что могут действовать тихо, быстро и дерзко. И если они сумели снять двоих часовых, не подняв тревоги, – значит, охрана была недостаточной. Значит, нужно усиливать.
Генерал стукнул пустой трубкой о край стола и закончил:
– Режим вводится с сегодняшнего дня. Петров – подготовить приказ, довести до всех старших. Выполнять.
После насущного, Максимов затронул ещё несколько тем к которым Сергей не прислушивался, его вотчины это не касалось, и распустив совещание, попросил задержаться основной состав: Петрова, Дронова, Степана Ильича, Горохова, Сергея и Анну. Остальные потянулись к выходу, переговариваясь вполголоса. Колян, уходя, бросил на Сергея вопросительный взгляд – тот едва заметно качнул головой: мол, потом расскажу. Дверь закрылась, в комнате стало тихо. Максимов повернулся к жене, выглянувшей из кухни:
– Вера, сделай нам чаю, будь добра. И покрепче. Разговор будет долгий.
Вера Степановна кивнула и скрылась за дверью. Генерал подождал, пока стихнут её шаги, и заговорил теперь уже совсем другим тоном, без уставной сухости.
– Я хочу, чтобы вы понимали, с чем мы столкнулись. То, что знают дружинники – а они расскажут, римляне умеют развязывать языки, – может подтолкнуть их к прямому нападению. Дружинники не знают реального положения вещей, но они знают другое: каменная крепость набита сокровищами, и римляне могут рискнуть. Тем более что силы они могут выставить не чета варягам и хазарам с печенегами.
Он обвёл всех взглядом и продолжил – медленно, словно рисовал картину.
– Представьте: тридцать дромонов на рейде. Это не драккары с горсткой воинов. Это полноценный десант. На каждом корабле – три сотни легионеров, а то и больше. Десять тысяч обученных, дисциплинированных бойцов.
Он встал, прошёлся по комнате, остановился у окна.
– У них есть свои машины – баллисты, катапульты. Дальность и точность – явно выше, чем у наших самоделок. Они пристреляются и подавят батарею на крыше. Потом подведут осадные башни, и под прикрытием лучников и пращников подкатят к частоколу. Наши зажигалки – это хорошо, но против осадной башни, обшитой мокрой кожей, они почти бесполезны. Потом – таран. Штурмовые лестницы десятками, со всех сторон. И вот тогда начнётся мясорубка.
Он сделал паузу, сунул в рот пустую трубку – просто по привычке, – и продолжил: