Страница 57 из 232
Дальше играли в города. Артём оказался неожиданно силён — загонял всех в тупик своими «Ашхабадами» и «Йошкар-Олами». Когда города кончились, перешли на рецепты шашлыка: выяснилось, что Нурлан маринует баранину в луке и гранатовом соке, а Вадим — в кефире, и оба считали рецепт оппонента святотатством. Потом обсуждали самогон — у кого какой аппарат был, кто на чём гнал и сколько градусов выходило. А когда и эта тема исчерпалась, перешли к мороженому. Колян мечтал о пломбире в вафельном стаканчике, Магомед — о фисташковом, а Сергей молча слушал и думал, что вместо того чтобы дружно бояться как поначалу, они обсуждают мороженное. Наверное, это и есть адаптация.
Время шло, и солнце медленно катилось к западу. Драккары по-прежнему стояли в море, не решаясь приблизиться. Греки — на реке. Сергей вытер пот и подумал, что тактика ожидания, конечно, работает, но сил стоять в железе на такой жаре уже не было, и хорошо бы варяги поскорее на что-нибудь решились.
И они решились. Только не на то, на что он рассчитывал. Драккары, простояв в нерешительности ещё с полчаса, вдруг начали разворачиваться, ложась на обратный курс в открытое море. То ли вид каменной громады отбил у них охоту соваться в устье, то ли уход греков лишил их добычи, то ли слухи об «огненной крепости» сделали своё дело — Сергей не знал. Но факт оставался фактом: варяги уходили.
Он опустил бинокль и выждал ещё несколько минут, чтобы убедиться, что это не манёвр. Нет, уходят. Пенные буруны поднимаются за кормами, вёсла молотят в такт. Точно уходят.
— Отставить тревогу, — сказал Сергей, оборачиваясь к своим. — Разойтись.
И, подавая пример подчинённым, степенно, важно переставляя ноги, двинулся к подъезду. Он знал, что со стороны это выглядит как спокойная уверенность: витязи уходят с позиций не потому, что устали, а потому, что враг бежал. Но стоило ему оказаться в подъезде, где никто чужой не увидит, как он тут же стянул шлем, и снял кольчугу, рубаха под которой была мокрой насквозь, хоть выжимай.
Вадим, вошедший следом, проделал то же самое.
— Искупаться бы, — сказал он мечтательно, вытирая пот со лба.
Но все понимали: нельзя. Не солидно. Витязи не купаются на виду у рыбаков и тем более греков, которые наверняка внимательно смотрят на девятиэтажку. Поэтому оставалось только разбрестись по квартирам, где у каждого был запас воды и ванна, в которой можно было слегка ополоснуться. Канализационную трубу давно уже вывели под обрыв, подальше от дома, и пусть не полноценно, но снова пользовались благами цивилизации — вода уходила самотёком, не застаиваясь.
— Полчаса на привести себя в порядок, — скомандовал Сергей. — Собираемся здесь. Возможно, ещё будем с греками общаться.
Дома его ждала Анна. Она сидела на кухне, что-то читая, но, едва заслышав шаги, тут же вскочила, отложила книгу и накинулась с расспросами:
— Что там? Как? Почему так долго? Ты цел?
Сергей только отмахивался, стягивая пропотевшую футболку.
— Ты видела то же, что и я. Варяги развернулись и ушли, греки стоят на реке. Мы чуть не расплавились. Всё.
Он плеснул в лицо водой из ведра, фыркнул. Анна не унималась. Она взяла бинокль, который Сергей бросил на стол, и вышла на балкон. Потом она вернулась, и лицо у неё было задумчивое.
— Серёж, а ты уверен, что это греки?
— А кто ещё? — он вытер лицо рукавом. — Корабли греческие. Глаза на носах, две мачты, паруса убраны. Всё как в прошлый раз.
— Не всё, — Анна покачала головой. — Они не совсем похожи на греков.
— И чем же?
— Всем, — сказала она и начала загибать пальцы. — Во-первых, обшивка. У греческих торговцев она гладкая, доски встык, ты сам видел — аккуратная работа. А у этих — внахлёст, как у драккаров. Я в бинокль рассмотрела: доски перекрывают друг друга, как рыбья чешуя. Греки так не строят. Это варяжская технология.
Сергей нахмурился, вспоминая. Он видел корабли, но так дотошно в детали не вглядывался. Анна продолжала:
— Во-вторых, носовые фигуры. У греков они стилизованные — глаз нарисован аккуратно, с ресницами, с бровью, иногда с узором вокруг. А у этих — просто белый круг с чёрной точкой посередине. Намалёвано грубо, наспех. Такое чувство, что кто-то пытался изобразить греческий глаз, но очень небрежно.
— Может, красили второпях?
— Может. Но есть ещё и в-третьих. Посмотри на вёсла. У греческих торговцев они длинные, лёгкие, работают от нижнего ряда. А у этих — покороче, посажены ниже, и ритм другой. Я смотрела, как они загребали. Чаще, резче. Как на драккарах.
Сергей вспомнил. Действительно, что-то такое мелькнуло, когда он глядел на греков. Но он списал на то, что они уходят от погони и потому гребут быстрее. Анна ещё не закончила:
— И последнее. У греческих кораблей на корме обычно стоит шатёр для капитана — лёгкий, из ткани, на дугах. У этих — нет. Зато на корме лежат какие-то тюки, прикрытые парусиной. Я сначала не поняла, а потом присмотрелась: это щиты. Круглые, с умбонами. Греки такими не пользуются. Это варяжские щиты.
Она опустила бинокль.
— Серёж, это не греки. Это варяги.
Сергей с минуту молчал, переваривая услышанное. Потом взял бинокль, снова вышел на балкон, долго вглядывался в корабли на реке. Щиты на корме он разглядел. И обшивку внахлёст. И неровные глаза. Анна была права.
— Ну и ну, — сказал он наконец, опуская бинокль. — Вот это поворот.
— Надо доложить генералу, — сказала Анна.
— Надо. Только сначала я всё же ополоснусь. А то от меня разит, как от коня.
Вымывшись, Сергей натянул сухую футболку и вместе с Анной поднялся на крышу. Генерал всё ещё стоял у телескопа, рядом о чём-то негромко переговаривались Дронов и Петров. Закатное солнце красило море в медь, и три корабля на реке казались вырезанными из чёрной бумаги.
— Товарищ генерал, — начал Сергей, подходя, — есть соображения.
Максимов обернулся, кивнул — докладывай.
Анна быстро и чётко изложила свои наблюдения: обшивка внахлёст, грубые носовые глаза, варяжские щиты на корме, другая постановка вёсел. Всё это не греческие торговцы, а переодетые варяги. Сергей добавил своё:
— Погоня — имитация. На каждом таком корабле может быть до двух сотен воинов, которых мы не видим — они в трюмах, под палубами. Драккары ушли, но это ничего не значит. Ночью эти три «грека» высадят людей на лодках, а там, глядишь, и драккары вернутся.
Генерал выслушал, не перебивая. Потом долго молчал, глядя в телескоп. Все ждали. Наконец он выпрямился, постучал трубкой о парапет.
— Похоже, вы правы. Дронов!
Майор подскочил ближе.