Страница 44 из 232
— Пли! — тут же рявкнул Дронов.
Ещё две ракеты ушли в ночь почти одновременно. Они врезались почти туда же, где уже полыхало, и степь на самом деле превратилась в ад. Пламя взметнулось выше человеческого роста, сухая трава занялась мгновенно, и в этом огне метались тени. Кони ржали, люди кричали — дико, истошно, на чужом гортанном языке. Горящие фигуры разбегались в разные стороны, спотыкались, катались по земле, пытаясь сбить огонь, но мазутно-магниевая смесь прилипала к одежде и коже, и сбить её было невозможно.
Сергей смотрел без бинокля. Ночь превратилась в день — оранжевый, колеблющийся, полный дыма и воя. Палатки рыбаков, к счастью, стояли чуть поодаль и не пострадали, но проснулись, конечно, все. Оттуда уже слышались крики, женский плач, кто-то выскочил наружу и теперь стоял, оцепенев, глядя на огненную стену.
Ночью вниз не пошли — опасно, да и незачем. Догоревшие ракеты ещё дымились, и в темноте можно было напороться на раненого степняка, который с перепугу решит дорого продать свою жизнь. Решили ждать рассвета.
Когда небо на востоке посерело, Сергей натянул кольчугу, повесил меч, сунул пистолет за пояс. Колян, зевая, накинул свою кожаную безрукавку, взял карабин. С ними пошли Вадим, Артём и Горохов — на всякий случай. Генерал с крыши напутствовал коротко: «Осмотритесь, и рыбаков успокойте, а то сбегут еще со страху».
Рыбаки не спали. Все до единого собрались возле большой армейской палатки, сидели прямо на песке, прижавшись друг к другу. Божен стоял у входа, сжимая посох, и, увидев Сергея, молча поклонился. Сергей кивнул в ответ и прошёл мимо.
До места, куда упали ракеты, добрались быстро. Первое, что бросилось в глаза — мухи. Они уже слетелись, гудели, вились над обгоревшими телами, ползали по спекшейся земле.
Сергей насчитал восемь трупов, потом заметил ещё двоих подальше — этих огонь накрыл меньше, но добили, видимо, ранения. Всего десять. Остальные, как и надеялся генерал, ушли.
Преодолевая брезгливость, он подошёл ближе, присел на корточки возле первого тела. То, что от него осталось, больше походило на обугленную куклу, чем на человека. Кожа полопалась от жара, обнажив запёкшуюся плоть, руки скрючило, пальцы вцепились в землю. Одежда почти вся сгорела — только фрагменты кожаной куртки прилипли к телу, да меховая шапка спеклась в чёрный комок на затылке. Рядом валялся короткий степной лук — дерево обуглилось, роговые накладки потрескались, тетива исчезла бесследно. Сабля в ножнах почернела, прикипев к бедру.
У другого мертвеца уцелел медный кругляк на груди — тот что Сергей заметил ещё днём. Кругляк почернел от копоти, но сохранил форму. Сергей выпрямился, закурил, чтобы перебить вонь. Колян сплюнул в сторону.
— Капец.
— Эт точно… — сказал Сергей, стараясь не смотреть на обгоревшие тела.
Бойцы уже собрали оружие в кучу — три сабли, четыре ножа, один лук без тетивы, два топора. Негусто. Но главной добычей был кругляк, который он подобрал. Сергей повертел его в пальцах, стирая копоть большим пальцем. Зверь проступил чётче: не то волк, не то барс, оскаленный, с длинным хвостом, закрученным в петлю.
— Ладно, хорош копаться, — сказал он. — Тела — в реку. Течение быстрое, унесёт к морю.
Мужики взялись за дело без лишних слов. Они подтаскивали обгоревшие трупы к воде и сталкивали вниз. Течение подхватывало, крутило, уносило. Сергей стоял, курил и смотрел, как останки степняков исчезают за излучиной. Колян, брезгливо морщась, помогал Артёму собирать разбросанные взрывом вещи — обрывки кожи, обломки стрел, какой-то медный котелок.
Когда всё было собрано и осмотрено, Сергей ещё раз протёр свой блестящий трофей, и рассматривая его на ходу, двинулся обратно к девятиэтажке.